Измена. Право на счастье - Софи Вирго

Отец багровеет. Ему не нравится мой тон, и что я вырос, но молчит. Понимает кто из нас прав, и кто перегибает палку. Так-то лучше. Как бы я его не уважал, но семья та, что создал сам, ведь именно с чужим человеком будешь идти рука об руку до конца жизни. Родители отдельно, братья и сестры разлетаются по своим гнездам. Это твое прошлое, твоя родня, а семья там, куда возвращаешься каждый день.

Мила – моя семья. Это уже ничего не изменит. И то, что ее сейчас нет за столом, неуважение ко мне, плевок в душу. Такое не терпят. Во всяком случае я.

– Я не Батур, отец, слепо выполнять прихоть родителей не стану. Сейчас твои планы рухнули, но в том нет моей вины. Ты сам что-то решил, сам что-то и кому-то пообещал, прекрасно зная, каков твой сын, и какой у него нрав. К ужину меня не ждите. Пока за столом нет места моей женщине, за столом нет места и для меня.

Выхожу из кабинета под его задумчивый взгляд. Уверен, что стоит мне уехать, все продолжится, он пропустит разговор мимо ушей и будет ломать мою девочку дальше, чтобы она ушла. Мы с ним похожи, если цель поставлена, идем до конца, и словами нас не остановить. Главное, чтобы малышка глупостей не натворила.

Прохожу по коридору к спальне, в которой жил долгие годы. В комнате темно, но пока была открыта дверь, успел заметить сжавшийся комочек по центру кровати. Малышка реагирует мгновенно. Подскакивает на постели и спрашивает дрожащим от слез голосом.

– Кто здесь. Уходите. Не трогайте меня! Слышите? Не надо, – чем ближе к ней подхожу, тем больше отчаяния в его голосе.

Да что за чертовщина?

– Мила, малышка. Ты чего? – сажусь рядом с ней на постель, а она, как обезьянка, обхватывает меня руками и жмется к груди.

Чувствую, как трется мокрой от слез щекой о шею, и ярость окутывает сознание. Мало ей того, что судьба подкинула, моя семья продолжает ее добивать.

– Тихо, девочка моя, я рядом. Что случилось? Расскажи мне, – глажу ее по спине, волосам, а самому хочется вернуться к отцу и устроить грандиозный скандал за то, что довел ее до истерики. – Все будет хорошо. Слышишь? Никому не позволю обижать тебя. Хорошая моя, не плачь.

Глава 25

Милана

– Не стоит потакать всем капризам ребенка. Мать избаловала. Алика, к незнакомым тетям нельзя подходить, тем более с подобными просьбами, а сладкое вредно. Немедленно садись за стол и ешь суп.

Строго чеканит женщина, еще и с такой злобой, что даже мне страшно становится и хочется спрятаться, что уж говорить о ребенке, жадно сжимающем мои ладошки. Смотрю на подрагивающие губки, на глазки, еще недавно светившиеся от счастья, а сейчас заполняющиеся непролитыми слезами, и самой плакать хочется. А еще послать бабулю номер два в пешее турне со всеми вытекающими.

Смотрю на маму девочки. Стоит, руки выворачивает, не знает, что делать. Вижу, что хочет прижать ребенка к груди, поцеловать, послать родственницу, но не может. Она всего лишь молоденькая девица против матёрой тетки. Плюс традиции.

И вот в такой семье и мне предстоит жить? Я не смогу молчать, как Ама. Да я за своего малыша глотку любому перегрызу, стану, как дикая кошка, драться, и плевать на все. Мамочка все же делает шаг к ребенку, но тут фурия снова подает голос.

– Не надо, Ама. Ты слишком с ней мягка. Кому нужна избалованная жена. Мне невестки хватило. Внучка будет воспитана кротко, – снисходительно и властно произносит, а во мне все сильнее закипает ярость.

Это она сейчас сестру Дамира транжирой, истеричкой и черти кем в подтексте назвала? Не пойму я их, не смогу так жить. А семейные вечера? Вот так всегда глотать оскорбления в сторону родни? Ужас какой-то. Параллельная реальность, где у тебя нет права на голос. Как Аму угораздило попасть в такую семью? У нее ведь другие родители, брат.

– Но ведь, – мамочка пытается защитить дитя, но натыкается на стену непонимания.

– Прекрати, – бабушка встает и становится между ребенком и матерью, крошка рядом со мной вот-вот заплачет. – Ты мала для воспитания. Итак сын из-за тебя в больнице. Не могла дома удержать? Любовь к очагу привить? Только ребенка балуешь, а жена из тебя никакая, хозяйка еще хуже!

– Так, – встаю с корточек и завожу ребенка за спину. – Женщина, это уже слишком. Вам не кажется? Ама – прекрасная мать. Дочь её любит и воспитание у малышки хорошее, чего не могу сказать о вас. Понимаю, сын в больнице, но может стоит задуматься о том, как вы его воспитали?

Господи, откуда во мне столько наглости и дерзости? Как тогда с Амиром. Это накатывает внезапно. Это невозможно остановить. Кошмар. Но еще хуже, что в родном доме человек беззащитен. Во всяком случае сейчас.

Не знаю, сделаю я хуже или нет, но пока Анна Викторовна песочит мужа, я пропесочу старую каргу.

– Не женщина должна держать взрослого мужчину и говорить, как жить, а он сам думать о семье и последствии своих поступков. Радуйтесь, что у вас терпеливая невестка, терпит такие выкрутасы. Алика – славный ребёнок. Ама – отличная мать, а ваш сын – пожиратель жизни с семьёй ради галочки.

– Не смей так со мной разговаривать! Вообще, не смей рот поганый открывать в этом доме. Замужняя девка, прыгнувшая в постель к другому, никогда не будет давать мне советы. Твоё место в покойной яме с такими же тварями, как и ты. Нам Самир все про тебя рассказал, дрянь такая. Вообще не смей прикасаться к моей внучке. Заразишь ещё чем.

Кидает в меня обидные фразы, пытается забрать ребёнка, но я ни в какую. Можно унижать меня, оскорблениями посыпать, но малышку она не тронет.

– Отойди!

– Нет!

– Что здесь происходит? – раздается грубый голос хозяина дома.

Он зол, а хозяйки рядом нет. Поругались? Это все из-за меня. Почему все вокруг меня страдают? Почему? Почему? Почему? Хочется рвать на себе волосы, ведь все страдают, когда хотят помочь. Господи, за что? Может,мне лучше быть одной?

– Ох, Самир. Приструни девку. Совсем от рук отбилась, – и тычет в меня пальцем. –