Вернись за мной - Коринн Майклс

— Иск на развод официально подан. Судья рассмотрит дело, и, независимо от того, подпишет его Кевин или нет, он вынесет решение, поскольку Кевин в тюрьме в ожидании суда.

Даже не знаю, что сказать. Прошли месяцы ожидания, пока закончится дурацкое ограничение времени, и Сидни была бдительна, отсчитывая дни до момента, когда она сможет нанести удар.

— А как насчет отцовства?

Женщина достает копию анализа.

— Ему вручили ее в то же время, когда он получил свою версию результатов. Ты хочешь увидеть?

Я кивнула. Я знаю, что Хэдли не его, но было бы приятно увидеть это собственными глазами.

— Ты смотрела?

— Нет, я не думаю, что это мое дело.

Я улыбнулась. Сидни стала надежным другом, чего у меня никогда раньше не было. Хэдли любит ее, а она любит дразнить Коннора. С ней весело проводить время.

— Спасибо, Сид.

— Все хорошо, но, пожалуйста, открой эту чертову вещь, чтобы я могла успокоить внутреннее напряжение.

Я делаю, как она попросила, улыбаясь, пока читаю результаты.

— Я так понимаю, что он не ее отец?

— Нет, — сказала я со слезами радости, — Нет, нет, но мы это уже знали, хотя… это снова все подтверждает.

— Да… Коннор?

— Да, он ее отец.

Сидни откинулась на спинку кресла — на ее лице видно удивление.

— Я так и думала, потому что у Хэдли глаза Эрроувудов, но я не понимала, как это возможно.

— Я всегда надеялась на это.

Она улыбнулась.

— Я тоже надеялась на это. Слушай, — сказала Сидни, прежде чем сделать паузу, — Хочу предупредить тебя, как подругу, у братьев Эрроувуд много… багажа. Я встречалась с Декланом всю свою жизнь. Он поцеловал меня, когда мне было восемь лет, сказал, что мы собираемся пожениться, и все. Я полюбила его всем сердцем и верила, что он был моим навсегда, но он изменился. День за днем парень, которого я знала, исчезал из-за избиения своего отца.

Смотреть на это было невозможно, но у нас был план. А потом он ушел и не вернулся. Любить этих парней легко, но потерять их, ну, пережить это, трудно.

Мой первый инстинкт — защитить Коннора, но я сдержала это желание. Сидни говорит мне это не для того, чтобы сделать больно, она ведет себя как друг. Я тоже слышу боль в ее голосе. Понятно, что она так и не пережила потерю Деклана.

— Я знаю, что у них было трудное детство.

Она фыркнула.

— Элли, все, что он тебе сказал… умножь на два. Эти ребята прошли через ад, и на это было ужасно смотреть. Коннор пережил больше, чем мы, возможно, знаем, потому что он был последним, кто остался дома. Деклан был первым, кто ушел, он учился в колледже, как и я. Нам было хорошо, даже замечательно. Мы учились в школах, расположенных рядом, но когда Коннор ушел в учебный лагерь, Деклан закончил со мной. Я была в депрессии и замкнулась, когда он оставил меня.

— Мне жаль, что он сделал тебе больно.

— Мне тоже. Печально то, что я бы побежала с ним. Я пошла бы за тем мужчиной на край света, но он сказал мне остаться и что я ему больше не нужна. Он хотел начать сначала, а это означало, что "мы" закончились.

Возможно, Сидни делает все возможное, чтобы замаскировать боль в своем голосе, но я слышу ее в каждом слоге. Я также слышу ее любовь к нему. Но Коннор не Деклан, а я не она. Мы поговорили о некоторых вещах, и я должна верить, что после всего, через что я прошла, Коннор не скрывает от меня что-то темное, что заставит его снова сбежать.

Мы уже разобрались с этой частью.

— Я знаю, что у тебя и его брата были проблемы, но мы уже не юны и не входим в отношения с полуоткрытыми глазами. Коннор знает моих демонов, и он рассказывал мне о своих. Я ценю, что ты хочешь мне помочь, и слышу твои слова, правда, слышу, но между нами что-то есть. У нас общий ребенок и… Я не знаю, Сидни, просто так…

— Легко любить его?

Я хочу отрицательно покачать головой. Я не люблю его, по крайней мере, пока не люблю. Я знаю, что могла бы. Знаю, что мое сердце хочет нырнуть в чувства, но я держу голову трезвой. Любовь — могущественная, и может быть использована против кого-то, если ее носитель не имеет добрых намерений, а я отказываюсь бросаться в водоворот снова, не зная, на что иду.

— Легко по крайней мере хотеть любить его.

Сид протянула руку и накрыла мою.

— Я не говорю тебе держаться подальше от него или что-то в этом роде. Я просто хочу, чтобы ты была осторожна. Я не хочу, чтобы ты или Хэдли испытывали хотя бы половину такой же боли, как я…

Ну, я бы сделала все, чтобы этого не случилось.

— Я ценю это.

Она улыбнулась.

— А теперь давай отпразднуем твой будущий развод и поедем!

Я схватила свою сумочку с широчайшей улыбкой и кивнула.

— Да. Давай.

Сегодняшний день полон возможностей и радости, и я планирую наслаждаться и тем, и другим, но что-то внутри беспокоит меня, говоря, что это не конец.

Не знаю, почему я здесь.

Каждый инстинкт и красные флажки предупреждают меня вернуться.

Но вот я в тюрьме округа Люцерн, где стеклянная стена отделяет меня от пустой комнаты.

Руки покалывает, потому что нервы зашкаливают. Я знаю, что он не может сделать мне больно, прикоснуться ко мне или сделать что-либо в этот момент. Но от того, что я увижу Кевина, меня тошнит.

Всё-таки мне нужно сказать эти вещи. Мне нужно встретиться с ним и дать ему понять, что я не боюсь.

Ну, я боюсь, но не покажу ему этого.

По ту сторону стеклянной перегородки начинает появляться вереница заключенных, одетых в оранжевые комбинезоны. Я держу руки на коленях под прилавком и жду.

Он идет медленно, глаза не встречаются с моими, пока не садится.

Этот человек так долго был причиной моего страха — он мучил меня, преследовал, а теперь, когда я смотрю на него, он кажется таким маленьким.

Кевин садится и снимает телефон со стены, и я делаю то же самое.

— Ты здесь, чтобы толкнуть меня, когда я и так на краю? — Его глубокий голос хрипит в трубке.

— Это ничем не будет отличаться от того, что ты сделал со мной. — Его глаза закрываются, голова падает