Да эти вампиры совсем озверели! - Валентина Игоревна Колесникова

Песок под нашими ногами вздымался ввысь, мы сражались не на жизнь, а на смерть, я вновь и вновь уходила в сторону и в конечном итоге, когда совершила обманный маневр, когда успела отнять эту чертову трость, я повалила врага на землю, мгновенно припечатав его своим весом к песку.

Он не мог встать — держала я крепко. Древко его же палки уперлось острием прямо в горло, тонко намекая на то, что я знаю, где проходит сонная артерия и знаю, что будет, если ее повредить.

— Ты кто такой? — я рычала, но при этом гнева не испытывала. Странно, ничего не понимаю, совсем запуталась!

Что-то происходит, но вот что именно?

— Ты потрясающая, — с удивлением заметил незнакомец и, стоило ему щелкнуть пальцами, как деревяшка в моих руках превратилась в змею.

Вы когда-нибудь видели огромную клыкастую пасть, которая раскрылась у вас перед лицом, а по длиннющим клыкам сочился яд? Вот я теперь видела.

Только сомкнуть на моей шее эта тварь свои зубы не успела. Совершенно без эмоций я спокойно перехватила ее двумя руками и спустя долю секунды разорвала пасть…

— Хватит со мной играть, — мой голос казался мне разъяренным, я запыхалась и сильно устала, вот только то, что стало происходить после, окончательно выбило меня из колеи.

Все менялось. Целиком и полностью, но менялось. Морская вода растворялась прямо в воздухе, песок сменился ламинатом, а зеленая полоса густой растительности оказалась простой стеной в небольшой, но знакомой мне квартире.

Я сошла с ума. Это просто какой-то кошмар.

Обернувшись за спину, я увидела Валеру. Валеру, сидящего на корточках на столе со стаканом попкорна в руках.

Убью…

* * *

— Прости, но нам нужно было проверить, — передо мной сидел Томас. Глава клана магов ухмылялся своей колдунско-вампирской улыбкой и славненько поедал печеньки, воруя их со стола Хоула, — Хоул, кстати, не знал. Видишь синяк под глазом? Он старался…

— Синяк — иллюзия, — тихо прошептала я, прекрасно видя истину вещей, — хватит есть у меня на глазах. Я тоже хочу, при чем далеко не печенье… Кровь у вас, наверное, очень вкусная. Одолжите пару литров?

— Да без проблем, — моя гадость не удалась и вообще никак не напугала мага, который продолжил нагло точить печенье для вампиров, между прочим.

— Ты не станешь таким же, как она, — скептически заметила моя мама, разглядывая мага с неким благоговением. Ого! Даже не так… ОГОГО!

— А вдруг? — хохотал мужчина, — она же поела этих ваших невероятно вкусных печенек, потом вон монстром стала! Я тоже так хочу! Еще пачка есть?

— Есть, — Валера бросил упаковку магу, а потом окончательно ввел меня в ступор, — хватит смотреть на меня как на предателя, Боул. И уйми Васю — он в коридоре намстил там уже целую кучу.

Вампир, чудом оказавшийся в квартире, молчал.

— Кстати о котах, — тихо заметил Хоул, сидя рядом с моим папой на диване. Это чего это они друг друга не убивают? И какие-то странные сидят… все в ссадинах и синяках… побитые какие-то… — пусть убирает за собой сам, иначе заставлю съесть все то, что он там натворил. Понял меня, мохнатое чудовище?

— Понял, — печально заметил черный кот и, взяв передними лапами совочек и метелку, пошел убирать свои дела, смывая их в унитаз. Сколько было грусти в этих кошачьих глазах…

— Я сейчас сойду с ума, — я чуть ли не плакала, — либо вы мне все рассказываете, либо исчезните из моей жизни. Все! Без исключений! И вы, мама с папой, тоже!

Видя, что теперь им от правды не убежать, родные сели на свои места, тяжело вздохнули и как-то резко уставились на Томаса.

— Опять я все разжевываю? — возмутился маг, — и что, мне прям всю правду матку резать? С ходу и без подготовки? Уверены?

— Могу нож принести, — предложила я, — я его к твоему горлу подставлю…

— Намек понял, — хмыкнул мужчина и, вопреки здравому смыслу, щелкнул пальцами, вызывая очередную иллюзию. Вокруг меня летали бабочки, какие-то феечки и даже несколько гусениц… — ты знаешь уже, что я маг иллюзий. Так что все, что происходило сейчас на берегу “моря” было лишь моей фантазией, но с твоим участием.

— Кхм… — хмыкнула мама, утешая своего сына. Дима молчал. Он молчал так печально, что мне стало грустно.

— Ну ладно, — хмыкнул Томас, — тут все немного поучаствовали по-своему. Зато мы сразу увидели кому можно доверять, а кто со страху кучу в коридоре навалил…

— Я все слышу! — печально мявкнули из коридора чуть ли не плача, — а ты бы сам не испугался, если бы тебя съесть пытались?

— Радуйся — тебя Боул спас, — Томас устроился удобней в мягком кресле и продолжил, — но об этом чуть позже. Начнем с главного блюда, да?

Я лишь кивнула в ответ и принялась слушать.

— Уже после конференции, когда Марианна Розенкранц подошла к тебе, мы всем магическим сообществом, кто знал о тебе, конечно, тут же всполошились. Понимаешь, Соня… и чего вокруг столько Сонь развелось… Что одна, что вторая опять мой город разрушают (прим. автора: отсылка к книге “Во власти демона”)… Но не суть. Так вот, понимаешь, Соня, наша ведьма Времени просто так ни к кому не подходит. И то, как мы отреагировали на ее действие было не шуткой. За последние несколько лет мы уже раз пять стояли на грани уничтожения мира, вечно сражались с врагами сильнее и умнее нас, но в конечном итоге побеждали совместными усилиями. И я, и большая часть главных семей банально устали. Уж прости, но спасать миры в мои обязанности не входило и была бы воля — я себя с поста главы клана магов снял.

— Так почему не покидаете пост? — с удивлением и без грамма издевок заметила я, — вы же можете уйти, к тому же вы, как и я, не совсем человек.

— Меня сделали вампиром потому, что удержать ту тварь, что запечатана внутри меня, под силу далеко не каждому, — пояснил Томас, заедая печенье и запивая его молоком. (прим. автора: отсылка к книге “Истинная пара: а вампиры здесь тихие?”)Валера, кстати, тоже присоединился вместе с истерзанным Боулом и Васей. Все это время Василиса стояла чуть в стороне и совсем иначе посматривала на моего брата. Интересно, что произошло между ними, что я вижу в ее глазах вместо ненависти и раздражения искреннюю благодарность и толику восхищения? В отличие от девушки, Дима все еще пребывал в ужасе, его руки тряслись, но все делали