Каждый может любить - Валентина Игоревна Колесникова

О книге

От автора

— Я люблю тебя…

— Я хочу от тебя детей…

— Я беременна…

Эти слова должны вызывать трепет в душе и чувство радости, безграничного счастья, что теплой волной разливается по клеточкам нашего тела. К сожалению, для кого-то данные слова — приговор. Причем как для мужчины, так и для женщины. Лишь малая часть семей могут с чистой совестью сказать — мы счастливы. Именно “мы”, так как в моем понимании “семья” — это уже симбиоз взрослых, сформированных людей, знающих себе цену, совокупность мыслей и образов, поступков, которые определяют нас как личность.

Будьте счастливы.

Каждый может любить

ГЛАВА ПЕРВАЯ

— Спасибо за поздравление, солнце… да, мне очень приятно… Да, праздную в тихой компании… Да, уже совсем старая стала — ужас просто… Да, Дима рядышком, обязательно передам привет…

Голос в трубке вызывал лишь слезы. Как часто мы остаемся одинокими в свой день рождения? Не думаю, что это распространенное явление. Шумные компании или тихие встречи — всегда есть кто-то, кто рядом. К сожалению, сегодня это не мой вариант.

Огни ночного города чаще всего вызывали чувство радости и предвкушение чего-то необычного, сегодня же слились единым пятном.

Летний ветер казался теплым и нежным, он словно обнимал за плечи, мягко подбадривая. Ночной Питер как всегда был прекрасен, сиял в свете фонарей и его мокрые после дождя улицы отражали разноцветные огни, окрашивая город и делая его еще более ярким. Мимо бежали люди, многие громко болтали, смеялись, я же медленно шла вперед, стараясь развеяться и как-то отвлечь себя от одиночества в собственный день рождения.

На самом деле этот праздник должен был пройти в компании любимого человека, за ужином в ресторане и бокалом красного полусладкого, но… Кое-что пошло не так.

В голове опять возникли воспоминания того страшного разговора… Я всегда думала, что моя жизнь стабильна, что на моем пути не может произойти ничего подобного, что человек, которого я безумно любила и к сожалению люблю до сих пор — не предаст. Хотя я даже не понимаю, предательство ли это… Он просто ушел. Сказал, что больше не любит…

— Нам нужно серьезно поговорить, — в тот момент его голос дрогнул. Я не понимала, чем могла быть вызвана такая тревога, поэтому сама испугалась, ощущая, как ускоряется сердцебиение. Мы присели за небольшой стол на кухне, он разлил нам чай, бросив в мою кружку два кубика сахара — знал, что я люблю, а затем долго молчал. Он смотрел мне в глаза, пытаясь что-то сказать, но я уже понимала, что нашей семье конец. Где-то на задворках сознания, где-то в его синих глазах, я видела, как тяжело ему сейчас и как он боится.

— Даша, — он сглотнул, а я замерла. Время тянулось до ужаса медленно, — я… Нам следует разойтись.

Внутри что-то надломилось.

— Почему? — голос не дрогнул, но рука дернулась. Нет, нельзя плакать.

— Я… Милая, я… Я влюбился… — он опустил голову, склонился над кружкой горячего чая, — я пытался побороть в себе это чувство, я обходил ее стороной, я пытался не общаться, но все впустую…

— Ты был с ней…

— Нет! — он вскрикнул, чуть не пролив чай, — я не мог предать… Предать таким образом, но я понял, что больше не хочу тебя обманывать. Да и себя тоже. Уже полгода только и думаю, что делать и как быть. Я больше не испытываю любви к тебе, отношусь как к другу, как к очень близкому другу, но той былой страсти — ее больше нет. Она знает о моей симпатии, и знает, что мы женаты… Даша, я не изменял тебе, и я понимаю, насколько подло поступаю, поэтому… Поэтому подпиши эти бумаги.

— Какие… какие бумаги… — в голове пустота. В горле ком… Сердце сейчас словно остановится — дикая боль в груди, словно пронзили стрелой насквозь. Тело не слушалось, стало ватным, и сдерживать слезы уже не выходило. Я ощущала, как по щекам прокатились теплые, солоноватые на вкус капли.

— Это бумаги на развод. Я… я уже давно все подготовил… У нас нет детей, а совместное имущество… Я все оставлю тебе. В этих бумагах я оставляю тебе нашу квартиру, художественную студию и все, что находится в ней. Прости меня…

Я подняла голову, посмотрев ему прямо в глаза. Дмитрий Сергеевич плакал, его руки тряслись, и он не знал, что делать дальше.

Я не помню, как поставила роспись, не помню, как он собрал свои вещи и закрыл за собой дверь. Даже не предполагала, что за моей спиной он провернет подобное… просто поставит перед фактом.

В небольшой, но когда-то уютной квартире мгновенно стало холодно. Я не понимала, что творю, но осознавала, что из груди вырывается стон. Дикий, громкий, отчаянный… Одиннадцать лет брака… одиннадцать лет совместной жизни разлетелись вдребезги в одно мгновение.

Не могла прекратить орать, свернулась клубком на полу, ощущая острую боль…

Я не хотела праздновать день рождения, потому что была не в состоянии спокойно объяснить то, что произошло. Люди начнут задавать вопросы, лезть в душу, копаться в ней, и я этого просто не выдержу.

Весь день телефон сходил с ума. Первым меня поздравил “спортмастер”, затем обрадовал сообщением магазин “селла” с пожеланием удачи, здоровья и хороших покупок. Друзья и родственники… Мама поздравила лишь вечером, подруга где-то в обед, а все остальные… Ну, что могу сказать, стоит убрать в социальной сети дату своего рождения и количество поздравлений резко сокращается. Зато точно можно сказать, кто о тебе помнит. Про меня, видимо, почти все забыли…

Да пошло оно все… Надоело…

Чувство собственной никчемности мгновенно переросло в нечто большее, похожее на злость и ярость. Эти эмоции словно огонь, помогли двигаться дальше, побороть очередную истерику и выровнять дыхание.

На телефоне заиграла привычная мелодия, пришло еще одно сообщение о поздравлении, я же, закинув смартфон обратно в сумку, случайно увидела вывеску:

“Коктейль в честь дня рождения за прекрасную улыбку, не упустите возможность продлить свой праздник!”

Ни разу не была здесь… Большие красивые двери, яркая вывеска… девушки, что выходили из бара выглядели изумительно — красивые прически, соответствующий макияж и белоснежные улыбки. Я уже молчу про одежду — платья в пол, высокие каблуки. Это явно непростой бар, но почему бы не рискнуть? Не пустят, так не пустят, с кем не бывает.

Широкая лестница уводила куда-то вниз, в то