Крестная мать - Звева Казати Модиньяни

Неарко купил возлюбленной маленькую, но уютную и изящную квартирку на последнем этаже элегантного дома на Парк-авеню. Денег он не жалел, осыпал девушку подарками и иногда брал с собой в деловые поездки. Он даже представил Бренду кое-кому из верных друзей. Словом, он относился к любовнице с уважением и вниманием, каким обычно окружают жен. Вместе с тем Неарко оставался пылким любовником. Бренда была уверена: вот-вот наступит день ее окончательного торжества. До сих пор их отношения развивались по восходящей и развивались почти идеально. Они изредка ссорились, и Бренда умело играла роль обиженной жертвы. Она часто твердила о своем одиночестве, особенно в те минуты, когда человек остро чувствует потребность в любви и заботе. А потом вдруг девушка принималась твердить, что их чувства прекрасны, но следует расстаться; дескать, их любовь не может увенчаться браком, а она, Бренда, всегда стремилась именно к этой достойной цели. Ловко используя сентиментальный шантаж, девушка добивалась для себя мелких преимуществ. Так она вынудила Неарко пригласить ее в «Уолдорф Асторию».

Лателла явился как раз в тот момент, когда Бренда в очередной раз обдумывала свою стратегию. Она встретила его нежной улыбкой и поцелуем. В глазах Неарко зажглось желание, выдававшее истинные намерения мужчины: уложить Бренду в постель сейчас и немедленно. Собственно, он затем и пришел к любовнице, а ее соблазнительное, облегающее фигуру платье еще больше распалило Неарко.

– А ты рано, – заметила Бренда.

– Для чего рано? – спросил Лателла, облапив девушку и не собираясь выпускать из своих объятий.

Бренда попыталась высвободиться. Можно было подумать, что она спасает свою честь, на самом же деле она спасала парадный туалет: грубые, жадные руки Неарко все перепортят и сомнут, потом не поправишь.

Но мужчина не останавливался, и Бренда в отчаянии взвизгнула:

– Ты что, забыл? Мы же ужинаем в «Уолдорф Астории»!

– «Уолдорф Астория»? – тупо повторил Лателла.

Он уже ничего не понимал; желание захлестнуло его, и Неарко, обхватив бедра Бренды, поволок ее к кровати.

– Оставь меня! – завопила девушка.

– Почему? Ну давай же… – взмолился мужчина.

«Черт с ним, с платьем! – решила сообразительная Бренда. – Пока не поздно, надо помучить его и воспользоваться ситуацией».

И она горько разрыдалась, стараясь затронуть чувствительные струны души Неарко, чтобы он почувствовал себя виноватым.

– Я тебе не какая-нибудь шлюха, которая прыгает в постель по первому зову… – всхлипывала Бренда.

– Не шлюха? А кто же ты? – пробурчал раздраженный мужчина.

– Глупая дурочка! А я-то думала, мы всю жизнь будем вместе… Но я ошиблась. Ты обращаешься со мной как с проституткой, а я хотела стать твоей любимой женщиной.

Неарко неохотно разжал объятия и встал. Вскочила и Бренда, тут же принявшись разглаживать помятое платье.

– Ты и есть моя женщина, – произнес Неарко. – Моя единственная и любимая. Я желаю только тебя, и ни одна другая мне не нужна.

Лателла, пожалуй, не лгал. Он переспал едва ли не со всеми нью-йоркскими «девушками по вызову», но с тех пор, как познакомился с Брендой, других любовниц не заводил.

– Хотела бы я тебе верить… – вздохнула девушка, утирая платочком слезы.

– Верь мне, – прошептал мужчина.

Он снова обнял девушку, осыпая ее лицо легкими поцелуями.

– Ты и есть моя женщина, единственная и любимая, – страстно твердил Неарко.

Бренда почувствовала – пора действовать.

– А если я – твоя единственная, – пролепетала она, – почему ты живешь с Дорис? Почему не оставишь ее? Почему не разведешься и не женишься на мне?

Она заливалась слезами, но плач не мешал ей внимательно наблюдать за выражением лица любовника. Ей показалось, что в глазах его на мгновение блеснули нежность и сочувствие.

«Кажется, я выбрала удачный момент», – пронеслось в голове у Бренды.

Но через секунду девушка поняла: ничего не выйдет. Черты Неарко словно окаменели, а глаза стали холодными и безжалостными. Бренда уже видела любовника таким и боялась его в эти минуты.

– Почему? Почему? – жалобно простонала она.

– Потому что! – мрачно ответил он. – И больше не произноси имя моей жены.

Девушку захлестнула ярость, и она выкрикнула:

– Боишься? Боишься, я ее запачкаю?

Неарко резко оборвал:

– Нечего тебе упоминать Дорис. Знай свое место; не нравится – можешь выйти на следующей остановке. Запомни еще раз и навсегда: есть ты, а есть моя семья. Это разные вещи, и не смешивай одно с другим. Никогда!

Он говорил и постепенно успокаивался. Последние слова Лателла произнес взвешенно и обдуманно. Голос его звучал негромко, но убедительно и твердо. Чувствовалось, что Неарко вполне искренен и настроен решительно. Сейчас он совсем не напоминал того человека, каким его знали все, в том числе и Фрэнк Лателла.

Бренда все прекрасно поняла, в одно мгновение рухнули воздвигнутые ею воздушные замки. Беспощадная реальность снова расправилась с мечтой, и снова ее ждала жизнь без будущего. Два года лелеяла девушка мечту о браке с Неарко, и в одну секунду развеялись в прах сладкие грезы. И с ним все будет так же, как и с остальными: ему нужна покорная и нежная женщина для постели, готовая исполнять желания господина. А за стенами спальни он не защитит ее от оскорблений безжалостного мира. И опять Бренда останется в категории «всех прочих женщин». Мужчина задел гордость и достоинство Бренды. Отбросив страх и унижение, она была готова расстаться со всем, чего с таким трудом добилась.

Бренда замахнулась и влепила Неарко звонкую пощечину.

– Ублюдок! – спокойно и холодно произнесла она.

Мужчина взглянул так, словно собирался убить девушку; кровь его закипела. Рука сама потянулась к пистолету под мышкой справа, но Неарко вовремя одумался. Саркастическая усмешка скривила лицо Лателлы. Он схватил ее за ворот малинового платья и буквально содрал с нее одежду. Бренда стояла перед ним в своей прекрасной наготе и не сводила с Неарко гордого взгляда.

– С любовью покончено, – заявил мужчина. – В этом городе для тебя места нет, даже на панели.

Неарко ушел, хлопнув дверью. Девушка накинула халат и задумалась. Ненависть горела в сердце Бренды. Она отомстит, отомстит страшно мужчине, который позволил ей на время забыться в мечтах.