Венгрия для двоих - Барбара Картленд

– Такое случается раз в миллион лет! – ответил герцог. – Когда я вошел в комнату и увидел твою мать, мне показалось, что ее окру­жает сияющий ореол. В тот момент я понял, что нашел девушку, на которой хочу жениться, неза­висимо от того, кто она такая и откуда взялась.

– А мама говорила, – вспомнила Алета, – что, увидев вас, она поняла, что вы – мужчина ее мечты.

– Мы были очень, очень счастливы, – ска­зал герцог с болью, которая всегда появлялась в его голосе, когда он говорил о своей жене.

– Я тоже хотела бы почувствовать это, – быстро сказала Алета. – Встретить… принца… своей мечты.

– Что ж, молись, чтобы это произошло, – ответил герцог, но по его тону Алета поняла, что он не верит в такую возможность.

Он ведь сказал, что то, что произошло с ним и с его женой, происходит раз в миллион лет. Герцог встал.

– Я уеду рано утром, так что сейчас отправ­люсь спать. Ни о чем не волнуйся, дорогая моя. Мы с тобой поговорим, когда я вернусь, и мы соберемся в Лондон.

Обняв дочь, он добавил:

– Побольше езди верхом. Обещаю, что тебе не придется скучать больше двух недель.

– Мне будет не хватать вас… папенька.

– А мне – тебя.

Обняв дочь за плечи, герцог пошел вверх по лестнице.

Возле ее спальни он нежно поцеловал ее.

Спускаясь к своей комнате, герцог перебирал в уме всех молодых людей, которых встречал при дворе.

Выбрать такого, который оказался бы дос­тойным женихом его дочери, было очень нелег­ко. Всегда можно обмануться в человеке, и что-то подсказывало герцогу, что все недостатки вы­лезут на свет, не пройдет и года со дня свадьбы. – Кого-нибудь я найду, – уверенно пообе­щал себе герцог, ложась в постель.

Алета сняла платье, раздвинула занавески и посмотрела в окно.

На звездном небе сияла полная луна.

По ночам все еще было холодно, лунный свет играл на глади озера серебряными бликами.

Нарциссы только-только начали разворачивать свой золотой ковер под старыми дубами.

Обычно Алета очень тонко чувствовала кра­соту природы, но сегодня она смотрела на это великолепие невидящими глазами.

Она думала о том, что ей предстоит покинуть все, что она любит и к чему привыкла, и уехать с незнакомым человеком в незнакомый дом.

Там будут незнакомые слуги, которые не смо­гут заменить тех, к которым она привыкла с са­мого рождения. И незнакомая родня, которой, конечно, не понравится многое из того, что станет делать Алета.

Возможно, муж Алеты будет ездить верхом хуже ее отца или даже ее самой.

– Как я вынесу это? – спрашивала себя девушка. – Я так хочу любить… любовью, кото­рая даже хижину делает дворцом… просто пото­му, что в ней находится Он.

Она поймала себя на том, что думает об импе­ратрице Элизабет.

Императрица была так красива, что ее любили многие мужчины, а если верить слухам, сама она иногда отвечала на их любовь.

Алета знала, что ей самой хочется совсем дру­гого. Ей хотелось жить в браке, для которого весь окружающий мир ничего не значит, – в браке, где важны, лишь ее любовь к мужу и его любовь к ней.

Она посмотрела на луну.

– Разве я прошу невозможного? – спроси­ла Алета. – Быть может, я должна довольство­ваться лишь чем-то подобным?

Она понимала, что пришедшая в браке лю­бовь будет совсем не похожа на ту, которую она испытает, встретив мужчину своей мечты.

А лошади, великолепные, изумительные ло­шади – похожи ли они на любовь?

Девушка пожалела, что заговорила об этом с отцом только накануне его отъезда в Данию.

Ей хотелось продолжить разговор и дать отцу понять, что она ищет почти невозможное, но, все же намерена приложить все усилия, чтобы дос­тичь этого.

Внезапно она ощутила леденящий ужас. А если она, еще не поняв, что произошло, окажется же­ной какого-то незнакомца, с которым у нее не будет ничего общего?

– Я этого не перенесу! – громко сказала она.

Если что-то подобное может случиться, ей луч­ше убежать.

Отец едет в Данию – что, если там он оты­щет ей мужа?

Иностранца, о языке и обычаях которого она не имеет ни малейшего представления?

Девушку охватила паника.

Ей показалось, будто она плыла по спокойно­му морю и вдруг попала в шторм.

«Я должна бежать!» – подумала она.

Затем она попыталась убедить себя в том, что она должна быть благоразумна, должна погово­рить с отцом и рассказать ему о своих мыслях. Он ведь так любит ее, что наверняка поймет.

Алете захотелось немедленно побежать к отцу и рассказать ему обо всех своих чувствах. Ей хотелось, чтобы он понял ее так, как понимал, когда она была ребенком и боялась темноты.

Однако, напомнила себе Алета, это было бы слишком эгоистично. Отцу предстоит уехать рано утром, а потом пересечь Северное море и доб­раться до Дании.

«Зачем ему понадобилось уезжать именно сей­час?» – с досадой подумала девушка. Если бы не это, они могли бы вместе поехать из Тильбю­ри в Остенде, а оттуда – поездом в Будапешт. Они вместе осматривали бы венгерских лошадей, и бок обок скакали бы по диким незнакомым местам, которые так любила императрица.

– Там мне было бы гораздо проще погово­рить с папой о любви, – подумала Алета.

Однако вместо них в Венгрию поедет мистер Хейвуд, и самое приятное дело – отбор лучших лошадей – тоже достанется ему.

Алета знала, что больше всего на свете ей хотелось бы заниматься именно этим – отбирать лошадей, в особенности вместе с отцом. Она даже представляла себе, какой восторг охватил бы их, найди они действительно превосходных скакунов, каких и искали.

И вот все пошло прахом.

Алета отвернулась от окна.

Бессмысленно просить о чем-то луну. Вместо этого девушке предстоит оставаться дома и вол­новаться о своем будущем, а ведь об этом не поговоришь с кузиной Джейн.

Алета порывисто повернулась к окну и подня­ла глаза к звездам:

– Пожалуйста… дайте мне найти… мужчину, которого… я полюблю… и который будет… лю­бить меня.

Она почувствовала, как ее полупросьба-полумолитва уносится в небо, и подумала, что, навер­ное, ее услышит сказочный лунный человек.

Когда Алета протянула руку, чтобы задернуть на ночь занавески, в голову ей пришла идея.

Она была так невероятна и неосуществима, что на мгновение девушка застыла.

Что-то поднялось у нее в душе подобно язы­кам пламени, – поднялось и заполнило ее тело и мозг.