Голос рассудка - Ронда Грей

Как только они сели в экипаж, Дик обнял Долли за плечи, и по спине ее прокатилась волна возбуждения. Долли не могла объяснить, почему прикосновения Дика так на нее действуют. Она инстинктивно выскользнула из его объятий и, неестественно выпрямившись, стала с интересом смотреть по сторонам.

Но Дика, похоже, не интересовало ничего, кроме миссис Хаммер. Каким-то загадочным образом он заставлял ее чувствовать себя сказочной принцессой, повелевающей одним мановением руки. Долли сама не заметила, как вновь очутилась в его объятиях и даже опустила ему голову на плечо. Ей вдруг стало хорошо и спокойно. Нежно поцеловав ее в лоб и прикоснувшись губами к мочке уха, Дик прошептал:

— Долли, ты самая желанная женщина на свете!

Старой кляче определенно не хотелось никуда идти, и возница разразился целым каскадом непередаваемых выражений. Это возымело действие, и под смех седоков лошадь засеменила мимо достопримечательностей Саванны — города, оставившего в истории рабовладения заметный след, одного из самых старых в стране. Этот город помнил восстания рабов, поражения и победы. Неспешно проезжали они мимо знаменитого театра, мимо тюрьмы, старого здания биржи, суда, мимо музеев и особняков времен королевы Анны. Скрипучая повозка кренилась на поворотах, подпрыгивала на булыжной мостовой, и Дику приходилось крепко прижимать к себе спутницу, чтобы она не упала. Его теплое дыхание щекотало шею Долли. Он нежно прошептал ей на ухо:

— Тебя не укачивает от езды?

— Никогда! — гордо ответила Долли. — Правда, однажды меня едва не укачало. Было это в Египте. Я тогда ехала верхом на верблюде…

— Мне тоже приходилось ездить на этих кораблях пустыни. Должен признаться, ощущение не из приятных.

Дик вскинул голову, изучающе посмотрел на нее, а затем неожиданно спросил:

— Ты кто по гороскопу?

— Лев. Говорят, лев рожден, чтобы однажды зарычать… Странно: я прожила на свете тридцать два года, но до сих пор не зарычала.

— У тебя еще все впереди.

Дик взял Долли за подбородок и приблизил к ней свое лицо. Что он хочет сказать? Почему так пристально смотрит на нее? Неужели он мог догадаться о ее самых тайных мечтах?! Долли тревожно заглянула в глаза Дика, но не смогла прочесть ответа в их темной непроницаемой глубине. Затаив дыхание, она ждала его слов.

— Не знаю, можно ли назвать это «рыком», — произнес он хрипло, — но что-то похожее на него у тебя начинает пробиваться. Просто тебе до сих пор не встретился мужчина, способный разжечь огонь, заложенный в твое сердце матерью-природой.

— Это не так легко будет сделать. Львы не сдаются без боя!

Дик кивнул и сказал с уверенностью, будто знал ее не несколько часов, а долгие годы:

— Да, ты настоящая львица. Гордая, независимая, требовательная к себе и другим, и вместе с тем — великодушная. А я — Весы, — он обворожительно улыбнулся. — «Приятный, легкий собеседник, миролюбивый, правдивый». Это все обо мне. Единственно, с кем я не мог бы поладить, — это со Скорпионом.

— Кстати, Ральф — как раз Скорпион.

— Ральф?

— Мой черный лабрадор.

— А, твой свирепый друг!

Он притянул ее за плечи к себе.

— Ральф — конечно, чудесная компания, а вообще ты, должно быть, очень одинока…

Долли резко тряхнула головой. Она терпеть не могла, когда ее жалели.

— Я совсем не одинока!

— Извини, — сказал Дик, — я забыл: у тебя ведь много зеленых питомцев. И с ними ты прекрасно находишь общий язык, даже разговариваешь, правда?

— Да, я разговариваю и с ними, и с Ральфом, и… — Долли запнулась. Она уже готова была рассказать о Китти, Клоде и Кэрол, но повозка остановилась и пришлось вылезать. Момент был упущен.

Они под руку шли по усаженной пальмами улице, любуясь величественными четырехэтажными особняками, построенными еще до Гражданской войны. Рядом с этим высоким и сильным мужчиной Долли чувствовала себя маленькой и хрупкой. Никогда она не нуждалась ни в чьем покровительстве и привыкла за годы одиночества полагаться лишь на себя. Но чувствовать его заботу было почему-то очень приятно, как приятно растению пустыни каждой клеточкой впитывать благодатную влагу дождя.

Полюбовавшись старинными пушками знаменитого форта и памятниками бушевавшей здесь когда-то войны, Дик и Долли вернулись к ее маленькому зеленому фургону, припаркованному возле французского ресторанчика. Долли уже собиралась забраться на сиденье, но Дик решительно взял ее под руку и, не спрашивая, согласна она или нет, повел в ресторан. И опять Долли удивилась тому, что ей так приятно подчиняться его воле.

Сидя за дальним столиком и любуясь гвоздиками в хрустальной вазе, они потягивали белое вино, запивая им крабовый суп, изысканно приготовленные креветки и салат «Цезарь». За кофе Долли попросила Дика рассказать о себе.

Он покорно стал рассказывать:

— Я выполняю исследовательские работы по заказу университетов, музеев. Последний заказ у меня был от Национального географического общества. Я целый год работал на Дарвинской станции, это на Галапагосских островах.

— Теперь я вспомнила, где видела тебя! — воскликнула Долли. — Ты выступал по телевизору, в передаче, посвященной Национальному географическому обществу!

Какое разочарование! Все это время ее не покидало чувство, что они встречались где-то в иных мирах, может быть в прошлой жизни. И там они знали друг друга, а теперь он нашел ее, потому что такова была воля судьбы… А на самом деле она просто видела его по телевизору: отсюда и ощущение, что они знакомы, а про героя снов она придумала. Итак, их встреча, предначертанная на небесах, оказалась простой случайностью! Долли пришлось сделать над собой усилие, чтобы вникнуть в смысл того, о чем говорил Дик.

— Местная компания предложила мне возглавить проект по сохранению гнездовий черепах на Коралловом острове. Мне предлагают обосноваться здесь, чтобы вести наблюдения за популяцией. Но я бродяга по натуре и думаю уехать отсюда, как только будут получены первые результаты. Кочевая жизнь — по мне. Я выбрал свою профессию не случайно. Я дорожу своей свободой, как ничем иным. Это здорово — жить в вечных разъездах, встречаться с новыми людьми, быть в постоянном поиске! — он широко улыбнулся. — Моя работа чертовски интересна, и к тому же хорошо оплачивается. А главное — мне по душе тот стиль жизни, которого она требует.

К уже пережитому разочарованию Долли прибавилось новое: он, оказывается, собирается скоро уехать отсюда!

— Разве ты не чувствуешь себя одиноким? — спросила она. — Большинство мужчин в твоем возрасте женаты, имеют детей…

Он покачал головой.

— Семейная жизнь не для меня, Зеленая Веточка. А тем более — дети.

Вот теперь Долли была убита наповал. Чтобы как-то поддержать себя, она осушила до дна свой бокал.

— Ты хочешь сказать, что не любишь детей вообще или что не хочешь иметь своих?