Стану твоей первой болью - Маша Демина

— У тебя такой красивый смех, и, вообще, ты красотка. А парень есть?

Болтушка.

Мы выходим из универа и останавливаемся на крыльце.

— Нет. Пока что мне не до парней.

Аня дует свои пельмешки.

— Звучит очень скучно.

— Мой брат бы с тобой не согласился, — иронизирую я.

— О, у тебя есть брат?

— Ага, старший.

— Круто, я всегда хотела себе старшего брата. Чтобы он был моим защитником, а его дружки бы сохли по мне, — радостно подытоживает она и лопает пузырь жвачки. — Ты сейчас куда?

— Домой.

Я достаю телефон и собираюсь вызвать такси, но Аня хватает меня за руку и тянет за собой.

— Я тебя подброшу, не трать деньги.

Я хмурюсь, сомневаясь, соглашаться ли мне.

— Эм-м, а ты сколько уже водишь?

Аня хохочет, таща меня за собой по ступеням вниз.

— А ты трусиха у нас, да? — она оглядывается и подмигивает мне. — Не ссы, крошка. Я в одиннадцать лет угнала у папы машину из гаража, вернула в целостности и сохранности, жаль, что моя задница не могла похвастаться тем же: отец так высек ремнем, что я еще долго не садилась за руль.

Чем больше я ее слушаю, тем сильнее восхищаюсь: сколько жизни в этой миниатюрной девушке! И не сразу замечаю, что мы подошли к салатовому седану.

— Вау, это твоя?

Аня отпускает меня, хлопает по крыше машины и гордо улыбается.

— Ага, моя красотка. Пакуй свою попку, Сатаней, прокачу с ветерком.

Аня садится за руль, а я медлю, хотя уже наперед знаю, что соглашусь. Что это? Извращенное любопытство? Может быть. Но всего полдня, проведенные с этой девушкой, наверное, самые яркие в моей жизни за последние два года.

Аня стучит по стеклу и разводит руками: мол, тебя долго ждать?

Сжав лямки сумки, подхожу к пассажирской двери и сажусь в кожаный салон. Аня заводит тачку, и у меня пробегают мурашки по коже от низкого звука двигателя.

Но мы не успеваем тронуться с места — в окно кто-то бахает ладонью, пугая меня.

Аня опускает стекло, и в салон заглядывает парень в шапке, закатанной выше ушей. И в чем смысл такой шапки?

— Штрих! Выручай!

— Чего тебе? — скучающе протягивает Аня.

— Докинь до базы, а?

— А что, больше некого попросить?

— Нет, парни уже с утра уехали, чтобы все подготовить.

— А такси отменили?

— Ну чего ты ломаешься? Я что, не выручал тебя?

Аня закатывает глаза и переводит взгляд на меня.

— Ты не торопишься? Прокатишься со мной?

6. Авантюра

База оказалась ангаром на заброшенном аэродроме на отшибе города. Куча машин, народ, толпящийся вокруг, и, хоть Аня припарковалась в стороне, мне несложно догадаться: это явно не моя… тусовка.

— Ты не останешься? — бросает парень, который представился как Пика, выбираясь с заднего сиденья. — Сегодня можно баблишка срубить.

Аня пожимает плечами, вытягивая шею, будто высматривает кого-то.

— Не знаю, — бормочет она, закусывая нижнюю губу, — настроение не то.

— Не гони. Оставайся, сделай шоу. Ты, кстати, в курсах, что Литвин новую тачку взял?

Я вижу, как настроение Ани моментально меняется, лоб хмурится. Пика хлопает дверцей и стучит по водительскому стеклу, ожидая, когда Аня его опустит.

— И какую взял?

Пика заглядывает в салон и играет бровями.

— Ниссан Джи ти эр. Пятьсот шестьдесят пять лошадок. Передача двойного сцепления.

— Мудак, — ворчит Аня, стискивая руль до скрипа.

— Три и восемь против твоей трехлитрушки, — будто подначивает ее этот Пика.

— Отвали!

Она выталкивает его лицо из салона машины и закрывает стекло, но тот успевает крикнуть:

— Я передам ему, что ты струсила!

— Пошел ты, — бросает Аня и показывает ему средний палец, а потом порывисто откидывается на спинку сиденья. Тарабанит пальцами по рулю.

— Что-то не так? — решаю уточнить, потому что смена ее настроения меня настораживает.

— Да все норм, просто бесит!

Она бьет ладонями по рулю.

Я непонимающе моргаю.

— Кто?

— Кто-кто… Мой бывший, — Аня откидывает козырек и быстро подкрашивает губы, поправляет волосы. — Козел редкостный. Таких кастрировать нужно, как только хрен первый раз встанет, чтоб не плодились.

Хлопает козырьком и, сложив на груди руки, снова откидывается на спинку.

— Блин, не могу. Так хочется урыть его! — цедит сквозь зубы, а затем поворачивается ко мне, и я вижу, как блестят от азарта ее глаза.

— Ты не против, если мы задержимся на пару часиков? Я быстро надеру зад этому козлу, и мы вернемся в город, обещаю! — она вскидывает ладони, как бы уверяя меня. А я не знаю, что ответить.

Точнее, знаю, но почему-то не хочу сразу отказываться. Извращенное любопытство во мне опять поднимает голову, но в душе я понимаю, что потом меня могут ждать проблемы.

— Я не думаю, что это хорошая идея.

Аня строит жалостливую мордашку, и моя решимость отказаться дает первую трещину.

— Просто не думаю, что моему брату понравится, если он узнает, где я.

— Так он не узнает! — она оживляется. — Напиши ему, что мы пошли в библиотеку, там разговоры по телефону запрещены, а по сообщению он наверняка поверит в ту версию, которую ты ему скормишь. Скоро сессия, напиши, что мы занимаемся. И все! — она потирает ладони. — А через пару часов я довезу тебя прямо до дома.

Внутри все трепещет, захватывает каким-то новым для меня предвкушением от одной только мысли согласиться на эту авантюру. Потому что сидеть в четырех стенах квартиры брата звучит не так захватывающе. Вообще-то, откровенно скучно.

«Впереди сессия, какое тебе веселье⁈» — вопит внутренний голос, и я снова сомневаюсь в своем решении.

— Соглашайся, это весело! — подмигивает Аня с милой улыбочкой, а потом наигранно хмурится: — В конце концов, где твоя женская солидарность?

Я вбираю побольше воздуха в легкие и неуверенно киваю.

— Ладно. Только если пару часиков.

Она бросается ко мне через консоль и крепко стискивает в объятиях.

— Ты не пожалеешь!

Ага. Очень на это надеюсь.

Аня отстраняется и, переключив передачу, едет вперед.

Затаив дыхание, смотрю по сторонам, слыша, как в отдалении играет музыка.

Повсюду яркие навороченные тачки, вокруг которых носятся, видимо, их владельцы, кто-то ковыряется под капотом, кто-то натирает машину до блеска, кто-то фотографируется с компанией разодетых девиц, не совсем по погоде, кстати. А каблуки у них такой высоты, что даже страшно представить, что будет, если кто-то из них упадет… Жуть.

И чем дольше я разглядываю обстановку, тем больше понимаю, что чувствую себя не в своей тарелке. Но помимо неуверенности и бешено колотящегося сердца в груди, есть что-то еще. Я пока еще не могу понять — что,