Стану твоей первой болью - Маша Демина

Он не показался плохим.

По крайней мере, ему не пришло в голову унизить меня. Разве что позволил себе вольность коснуться.

Это напугало и одновременно потрясло до глубины души. Грубые пальцы на моей коже… Так странно… и незнакомо. Чуждо.

Он стер полоску тональника с моего лица. Почему? Узнал меня?

В тот вечер я была не накрашена, но вряд ли в полутьме внутреннего двора он смог разглядеть россыпь веснушек. Хотя, возможно, когда я подошла к нему…

Встряхнув головой, выхожу из ванной, не желая больше думать о сегодняшнем дне.

Скорее всего, я просто себе надумала и этот парень не имеет ничего общего с парнем из арки.

Да и с чего я так зациклились на нем? Даже если это один и тот же человек, какая разница?

А потом ловлю себя на мысли, что тогда я могла бы спросить у него, что он имел в виду, сказав, что хороший друг никогда не привез бы туда девушку. И почему Мансур так нервничал и требовал, чтобы я молчала? Что это было за место?

Входная дверь открывается, и я вытягиваюсь как по струнке.

— Сата? Ты дома?

Ратмир. Уф-ф…

Не зная, чем себя занять, хватаю пульт со стола, быстро включаю телевизор и, прыгнув на диван, поджимаю под себя ноги.

Не думала, что он так рано вернется. Я совершенно не успела прийти в себя.

Нервно поправляю косичку, и в памяти вспыхивает момент, как парень в туалете дернул меня за одну.

Это вызвало такие острые ощущения, что я не понимала как реагировать. Он так легко и непринужденно касался меня, будто имел на это право, но оттого его прикосновения и придавали остроты. Даже сейчас живот согревает что-то непонятное мне…

— Эу, звезда моя, почему ты дома? — строгий, зычный голос вырывает меня из мыслей, я поворачиваю голову и вижу приближающуюся большую фигуру брата. — Разве ты не должна быть на учебе?

Натянуто улыбаюсь.

— Мне стало плохо, и я отправилась домой, — на удивление произношу ровным голосом, но сердце заходится в груди.

Я снова вру, но отчасти это правда. Просто более короткая версия. Этим и утешаю себя.

Ратмир хмыкает, заваливаясь рядом со мной на диван.

— Как первый учебный день?

Он словно смотрит прямо в душу, и мне становится не по себе.

— Нормально.

Горло дергается, и я перевожу взгляд на экран телевизора, будто меня интересует передача о машинах.

Долгая пауза повисает между нами, я чувствую, как все это время брат пристально смотрит на меня, а потом слышу его строгий голос:

— Сатаней. Я повторю первый и единственный раз. Никогда мне не ври.

5. Пельмешки

— Так что спрошу еще раз, — не перестает давить авторитетом брат. — Как прошел первый учебный день?

Незаметно втягиваю носом воздух и повторяю с улыбочкой на лице:

— Все прошло нормально, просто перенервничала, и случился приступ, но, как видишь, я в порядке.

Ратмир не разделяет моего напускного веселья.

— Почему не позвонила?

Пожимаю плечами.

— Не хотела тебя отвлекать.

Ратмир кивает и прекращает допрос, поднимаясь с дивана.

— Переключи канал, не припомню, чтобы ты машинами увлекалась.

Он уходит к себе в комнату, а я прикрываю глаза и падаю на спинку дивана.

Что ж. Я здесь всего двое суток, а на моем счету уже два обмана и отсутствие желания возвращаться в этот адский универ.

Однако на следующее утро мне, конечно, приходится туда вернуться как минимум из-за вранья брату, что все нормально, и повода остаться дома, увы, нет.

Да и отставать в учебе из-за имбецилов не собираюсь. На носу сессия, так что у меня нет времени на драму.

Наученная горьким опытом, надеваю брючный костюм. Так надежнее.

Ратмир сегодня уехал раньше, поэтому я снова пользуюсь услугами такси, что, безусловно, мне только на руку. Не хочу, чтобы меня видели на дорогущей машине брата. Лишнее внимание и лишние разговоры. Предпочту остаться максимально незаметной для общества.

Именно поэтому я прихожу сегодня пораньше и в пока еще полупустой аудитории выбираю самое комфортное для себя место с краю. Присутствующие человек десять даже не отрывают взглядов от своих телефонов, и я несказанно этому рада.

Достаю блокнот, карандаш и решаю немного расслабиться, набрасывая на листке абстракцию. Это отлично помогает мне справиться с мандражом, который преследовал с самого порога университета.

Изредка я поглядываю на наполняющуюся студентами аудиторию, а потом снова увлекаюсь рисунком.

— Привет! — неожиданно раздается сбоку звонкий голос, и от испуга я ломаю кончик грифеля. — Ты сегодня пораньше.

Медленно поворачиваю голову и встречаюсь с блондинкой, на лице которой сияет широкая улыбка. Что ей от меня нужно?

— Мы вчера не успели познакомиться, я помогла тебе подняться, но ты пропала куда-то после этого, — неестественно голубые глаза увеличиваются с деланым ужасом, и она заканчивает вполголоса, — инцидента с Трофимовым.

Я смотрю на нее и, немного сбитая с толку, хлопаю ресницами.

Блондинка копошится в своей, казалось бы, маленькой сумке, выкладывая на парту зеркальце, инкрустированное камнями, блеск для губ, жвачку, ручку, тетрадь и ноутбук. На ее сумке что? Наложено заклятие невидимого расширения?

— А вообще, Трофимов реально мудак, — продолжает моя внезапная соседка. Берет зеркальце и принимается наносить блеск на свои пухлые губы. Мне даже кажется, что у нее отек. — Он мне никогда не нравился, его, кстати, сегодня что-то нет, может, стыдно стало.

Она закрывает зеркальце, бросает вместе с блеском в сумку и поворачивается ко мне.

— Меня Аня зовут, — она протягивает руку с милой улыбочкой. Ей идет это имя, оно подходит к ее нежной внешности. Я считаю эту девушку действительно нежной, несмотря на вызывающие губы. И почему-то меня посещает мысль, что было бы неплохо обзавестись приятельницей.

— Я Сатаней, — пожимаю ее ладонь, и тут же вздрагиваю от звонкого голоса.

— Бог ты мой! Она разговаривает!

Конечно, у нее есть минус, который я сразу отмечаю. Слишком шумная. Какова вероятность остаться незамеченной в ее компании?

Натягиваю улыбку.

— О, ты рисуешь, — она переключается на мои каракули и, взяв блокнот, рассматривает вблизи. — Слушай, классно. А меня сможешь нарисовать?

Вот примерно в таком балагане я провожу с Аней свой второй учебный день, и то ли за счет неумолкающей подружки, то ли из-за отсутствия Трофимова он проходит весьма сносно.

— А почему ты решила перевестись в середине учебного года? — интересуется Аня, когда мы спускаемся в гардероб.

Я накидываю куртку, обдумывая свой ответ.

— Эм-м… это сложно.

— Да, — вздыхает Аня. — Ты такая скрытная, что это действительно все усложняет.

Я смеюсь. Тут