Серебряный развод - Олеся Рудая

После непринужденной беседы о последних новостях он перешел к теме, ради которой и устроил нашу встречу:

— Отец что, продаёт бизнес?

— Точно не знаю. А что тебе известно?

— Подслушал случайно их с Вадимом. Говорили о продаже помещений и товарного знака.

— Они говорили о банкротстве?

— Мне так совсем не показалось. Они были воодушевлены. Радовались большим деньгам. Я пытался расспросить отца, но он мягко намекнул, что это не мое дело. И еще попросил ничего тебе не говорить.

— Я сейчас ничего не слышала, — подмигиваю.

Сын всегда на моей стороне. С 10 лет я брала его с собой на работу после школы. И он вырос на моих свадьбах, если так можно сказать. Старшая дочь, напротив, чаще принимает сторону мужа. Но я люблю их одинаково. Хоть и редко вижу дочь, она учится в другом городе.

— У вас с отцом всё нормально?

— Да, — лгу. Но у мальчика и своих забот хватает.

— Через неделю ваша двадцать пятая годовщина. Как будете отмечать?

— Как обычно, без излишеств.

Возвращаюсь домой поздно. В окнах уже горит свет.

Тихонько вхожу. Костя в душе. На столе недопитый чай и его телефон.

Никогда прежде не заглядывала в его переписки, но если жизнь летит под откос, можно сделать исключение.

Тыкаю экран его смартфона, запаролен. Но видно текст непрочитанных уведомлений:

Вадим: «Рефрижератор сдох. Завтра Игорь свой старый привезёт, чтобы дотянуть до продажи»

Юрист: «Условия с покупателем согласованы. Завтра в 10:00 встреча»

Снежка: «Твоя жена — стрёмная сука»

Шаги в коридоре.

Быстро отскакиваю к шкафу, хватаю стакан.

— Нина, ты поздно, — ровным голосом говорит муж, будто ничего не произошло.

— Паша только привез меня из автосервиса.

— Давно пора было избавиться от этого старья.

— О чём ты? — наполняю стакан водой наполовину.

— О твоих покрышках. Давно пора было сменить их на что-нибудь новенькое.

— Ах, да... — зевнула. — Паша помог выбрать другие. Хорошо, когда рядом есть мужчина, который помогает.

— Что ты хочешь сказать? — фальшиво оскорбляется, будто ждёт моего взрыва. Неужели супруг пытается спровоцировать меня на скандал?

Но я лишь спокойно сделала пару глотков из стакана.

— Хочу сказать, что наш сын — молодец.

— Какие у него новости, рассказывал что-нибудь интересное? — Он утыкается в телефон, непристойно ухмыляясь. Показывает незаинтересованность в разговоре со мной.

— Паша? — я нехотя задумалась и пожала плечами. — Неа. Только спросил, как будем отмечать годовщину.

— Ах, ещё и это! Да кому она нужна? Я и забыл.

— Бывает, — лениво дергаю плечом, изображая равнодушие.

— Как чувствуешь себя после всего... произошедшего? — не забота, а очередная попытка вывести на неприятный разговор.

— Очень устала. Пойду спать.

Костя смерил меня взглядом. Проницательностью он не отличался, как и большинство мужчин.

7

Сегодня — свадьба. Кровь из носа, но нужно вырваться и забрать диктофон. Любопытство гложет меня, как голодный зверь.

После обеда сын пригнал машину — с новыми покрышками, блестящими, как его забота.

Мероприятие идёт как по маслу, но под кожей бегают иголки. Часы показывают уже третий час дня — пора действовать.

В первый же момент передаю бразды правления помощнице. Она волнуется — впервые остаётся за главную. Но я верю в неё.

По дороге в офис неплохо бы разведать обстановку. Набираю Вадима.

— Привет. Есть минутка? Важные новости по свадьбе.

— Давай вечером. Сейчас тренинг с персоналом — полный завал.

— Договорились. А Костя с тобой?

— Нет, он по делам катается.

Тренинг с персоналом. Интересно, открыт ли офис?

Сонный охранник кивает мне — недавно видел меня с Вадимом.

В коридорах — необычная тишина. Все действительно на тренинге.

Бегу к кабинету мужа.

Тишина давит.

И вдруг...

Глухие шлепки за дверью.

Ритмичные.

Вязкие.

Они заполняют всё пространство, пропитывают воздух, впиваются в кожу.

Я застываю.

Тело дрожит — не от страха, а от бескомпромиссной правды, которая бьёт током.

Пульс в висках сливается с этими бесстыжими шлепками, превращаясь в один бешеный ритм.

Рука сама тянется к ручке.

Дверь распахивается.

Передо мной — мой муж.

Весь красный, потный, с помутневшим от напряжения взглядом.

И она.

Распласталась на его рабочем столе животом вниз, голая спина выгнута, ладони впились в столешницу так, что костяшки побелели.

Это не сон.

Это происходит.

И я стою здесь.

Вдруг — тишина.

Костя замирает, шлепки обрываются.

Но пульс в висках только усиливается, глухо стучит, будто хочет разорвать череп.

— Нина?!

Хотела бы ответить.

Но язык прилип к гортани.

Вчерашний спектакль в этом же кабинете не подготовил меня к этому.

— Нина… я… — он тоже не знает, что сказать.

Блондинка поднимает голову.

— Снежка? — мой голос звучит глухо, будто доносится со дна.

Глаза Кости — дикие, незнакомые. Таких глаз я никогда не видела. Ни у него. Ни у кого.

— Нина. Прости. Умоляю. — он действительно умолял, забыв даже подтянуть брюки, сползшие до щиколоток. — Только не говори Вадиму!

Невеста Вадима смотрит сквозь меня — взгляд пустой, будто уже мёртвый.

Я не могла больше вынести ни секунды этого зрелища.

К такому невозможно подготовиться, даже если точно знать, что тебя ждет.

— Я заберу это. — сама не ожидала такой решительности. Рука тянется к вазе. Твёрдо. Без дрожи..

Быстро хватаю ее и направляюсь к выходу.

— Нина! — он бросается за мной, спотыкаясь о собственные штаны.

Теперь он нервничает. Злится.

Его бесит, что власть — в моих руках.

Стать марионеткой униженной жены? К такому он точно не готов.

Вадим — не тот, с кем шутят.

Эта девушка — его первая настоящая любовь за двадцать лет, что мы знакомы. Она — его.

А своим Вадим не делится.

Может, Костя и надеялся, что я не успела этого понять. Но я успела.

А вот что настоящий ужас для него — так это запись.

Чёрт побери, она красноречивее любых слов.

Да, пусть она добыта незаконно. Но Вадима закон мало волнует.

Я мчусь по коридору. Диктофон глухо стучит о стенки вазы, будто спешит выдать меня.

— Стой, я сказал!

За спиной — резкий рывок. Костя настигает меня в два шага, прижимает к стене, сжимая горло. Его дыхание — горячее, злое, пропитанное запахом пота и чужих духов.

Глаза — бездонные, чужие.

Так он на меня ещё не смотрел.

Будто хочет убить.

И сделает это, если бы не холодный расчёт где-то в глубине зрачков.

Жена пропала — муж первый подозреваемый.

Это его и останавливает.

— Зачем тебе эта дребедень?! — бросает он, обжигая лицо брызгами слюны.

— Это подарок на нашу годовщину. — шепчу, задыхаясь. — Двадцать лет. Фарфоровая свадьба. Помнишь?

— Считаешь, я