Вынужденный брак - Алена Февраль

Подскочив, я хватаю фонарь и тяну его на себя. Усевшись на пол, чтобы было место для размаха, я готовлюсь к броску. Руки трясутся, сознание плывет… и бегунок на замке входа бежит вверх. Сейчас откроет и я кину…

Глава 6

Срежет молнии режет слух и я на пару секунд зажмуриваю глаза. Вдох-выдох. Вот сейчас… сейчас я брошу зажженный фонарь в неприятеля. Открываю глаза и вижу… Артёма. Он щурится от света фонаря и прикрывает глаза ладонью.

— Ты? — выдыхаю я, продолжая держать своё «оружие» в боевой готовности, — ты зачем здесь?

Видимо глаза Колганова быстро привыкли к тусклому свету, потому что я слышу, как он присвистывает.

— Не бросай в меня фонарь, Рита.

Егл голос звучит очень хрипло и как-то странно.

Опустив «оружие», я ставлю его перед собой и оглядываю Артёма. На улице похоже идет дождь. На куртке парня отчетливо видны капли, а волосы выглядят мокрыми.

Колганов делает шаг вперёд и склоняет голову на бок — тоже рассматривает меня. Самое высокое место в палатке дает ему возможность выпрямиться и теперь он возвышается надо мной, как скала.

— Что тебе нужно? — нервно спрашиваю у Артема и тяну края одеяла к подбородку.

— Решил проверить как ты, — мгновенно отвечает парень и делает ещё один шаг вперед.

Ещё один шаг и его грязные ботинки наступят на моё спальное место. Подумав об этом, я вздрагиваю.

— Проверил? Я живая-здоровая, уходи!

Прежде чем он отвечает, в мои ноздри заползает отчетливый запах алкоголя.

Что происходит? Когда Артем провожал меня я не чувствовала запах спиртного. Возможно потому что я сама пила, хотя нет. Такой стойкий «аромат» я бы точно уловила.

— Ты пьян? — шепотом спрашиваю у Колганова, но вместо ответа он опускается на корточки и снимает обувь.

Пипец! — мысленно скулю я и зубы начинают отбивать чечётку.

Артем и раньше не внушал мне доверия и вызывал страх, а теперь он и вовсе повел себя неадекватно — пьяный заявился ко мне среди ночи. Жесть.

— Ты… ты зачем разуваешься?

Закончив с ботинками, Колганов выпрямляется и на его губах замирает некое подобие улыбки.

— Караулить тебя буду… Чтобы ты не боялась.

Зубы перестают плясать, потому что мои челюсти автоматически сжимаются. Страх, злость и растерянность таранят сознание и я тяжело выдыхаю.

— Это не смешно, Артем. Я хочу спать и мне не нужны караульные. Уходи… ну…

Но он словно не слышит меня. Шагает вперед, прямо по одеялу, а когда приближается — опускается на колени рядом со мной.

Смотрит в упор. Глаза черные-черные, а на губах продолжает гулять хмельная полуулыбка.

Он не в себе что ли?

— Если ты сейчас же не свалишь отсюда, я буду орать. Перебужу всех, понимаешь?

— Девчонки спят, а с ребятами мы догнались водкой и они наверняка уже спят. Мы полчаса назад разошлись и в палатках была полная тишина.

— Так… так ты специально всё рассчитал? Напоил всех, чтобы они уснули… И теперь пришел сюда, чтобы убить меня?

Я на грани истерики, а в висках пульсирует только одна-единственная мысль — что делать?

— Нее-ет, — шепчет Колганов, — я никогда не подниму на тебя руку, Рита. Не бойся меня.

— Тогда уходи. Ты меня пугаешь.

Артем поднимает руку и касается моей щеки легким, практически невесомым прикосновением.

— Прости, но я не смогу сейчас уйти. Ложись спать, а я…

Сильнейший грохот заставляет его замолчать, а меня подпрыгнуть на месте.

— Начинается гроза, — шепчет парень, — когда начался дождь и небо осветили молнии, я сразу вспомнил, что ты боишься грозы.

Я действительно до ужаса боялась грозы. В ночь, когда погиб отец, гроза была ужасная.

— Я буду рядом, Рита. Обещаю, что не оставлю тебя одну.

Он снова касается моей щеки и придвигается ещё ближе.

Новый раскат грома и я инстинктивно смотрю вверх. Первобытный страх сковывает тело и я зажимаю в руках края одеяла.

Вся жизнь моя такая. Хорошие события всегда заканчиваются жестью. Прекрасный день и вечер плавно перешёл в ужасную ночь. Не успела переварить визит Колганова, как начался ещё больший кошмар — гроза. Еще раз убеждаюсь, что не надо сильно радоваться чему-бы то ни было. Скорее мне всегда нужно готовиться к плохому.

Новый раскат и я захлапываю руками уши и закрываю глаза. Вот бы сейчас очутиться под кроватью в нашей с Галей комнате. Во время грозы я перетаскивала под кровать подушку с одеялом и там пережидала гнев Перуна.

Неожиданно я чувствую, как меня обнимают. Укутывают в объятия и прижимают к твердому и горячему телу. Сразу открываю глаза и приподнимаю голову.

Артем усаживает меня к себе на колени и начинает медленно качать.

— Тшшш, — шепчет Колганов, пока я окоченелой статуей покоюсь у него на коленях.

Надо вырваться и послать его, но страх грозы парализует тело и разум. Новый грохот и я утыкаюсь лицом в плотную ткань его свитера. Куртку он когда-то успел снять и теперь капли на его одежде не от дождя, а от моих слез.

— Не бойся, — повторяет Колганов и осторожно гладит меня по голове. Перебирает волосы и стирает со щек слезы.

Когда гроза усиливается, Артём еще сильнее вжимает моё тело в своё. Как ни странно, это меня успокаивает. Грохот становится всё сильнее, дождь бьется в крышу палатки, а я наоборот прекращаю плакать. Поэтому когда парень начинает покрывать мое лицо быстрыми и сухими поцелуями, я позволяю ему это. Главное, чтобы он не выпускал меня из объятий. Сейчас его тело помогает мне отгородиться от грозы.

Глава 7

Я не успеваю словить момент, когда его руки проникли под рубашку пижамы и теперь гладят спину и живот. Ласка слишком интимная и незнакомая для меня, но я не сопротивляюсь, что особенно странно. В голове пусто-пусто, а телу нравится, что его оберегают от разбушевавшейся стихии. Никогда и никто не утешал меня во время грозы, разве только одеяло, которым я накрывалась с головой, и дно кровати, которое не давало ярким вспышкам молний отражаться в испуганных глазах. Пусть трогает. Главное, что я впервые не одна.

Прикрыв веки, я погружаюсь в состояние неги и отстранённости от внешнего мира. Губы инстинктивно приоткрываются и в ту же секунду я чувствую, как рот Колганова таранит мой. Ахнув, я выныриваю в реальность и сразу понимаю, что больше не сижу у парня на коленях, а лежу на одеяле. Тяжесть чужого тела вызывает страх, но я лежу