Зима в сердце - Иден Бар

— Что здесь происходит?! — строго смотрит на меня директриса.

— Провожу дополнительное занятие по русскому языку для Али Зайцевой, одиннадцатый Бэ, — выпаливаю. Она тут же заметно смягчается и переводит взгляд на раскрытый, давно заброшенный нами на столе учебник.

— Хорошо, Антонина Сергеевна. Но вы уже заканчивайте, Але пора на ужин! До свидания.

— Конечно, извините! До свидания, — я бросаю виноватый взгляд на свои наручные часы, но дверь за ней уже закрывается.

— Что-то засиделись мы с тобой, Аля, — тепло улыбаюсь девочке, вставая. Но меня уже грызёт червячок сомнения. Зачем она мне все это показывала?! Уж не Данил ли Зимин попросил?

— А во сколько у вас ужин? Кормят вкусно? — задаю, может быть, не самые умные вопросы, только чтобы не молчать с ней. Закрываю кабинет на ключ, оставленный техничкой, а в коридорах уже темно и пусто.

— Да. В семь, — как-то неохотно отвечает она, следуя за мной и принимаясь нахваливать Зимина по-новой.

— Уж не влюбилась ли ты в него?! — шутливо интересуюсь у нее в ответ.

Вот у нас, вроде бы, с ней и с Зиминым разница в возрасте не такая большая, но чувствую я себя огого насколько старше! С Алей, во всяком случае.

— Нет, вы что! — отвечает она, чуть ли не испуганно, — Данил просто как брат мне. Он очень хороший.

— А ты приходи ко мне ещё заниматься, Аля, — весело предлагаю, так до конца не поверив ей, — хочешь, провожу, чтоб ты не шла одна по темноте?

Она смотрит тревожно, и вот это уже кажется странным.

— Не надо вам ходить туда вечером! Спасибо, — поспешно благодарит, — тут недалеко. Я сама.

Киваю. И в самом деле, недалеко, территория закрытая. Забор повсюду. Охраны, конечно, никакой и освещение слабенькое, но — не хочет как хочет. Мне же от крыльца школы до ворот на выход отсюда, а там и до остановки, тоже рукой подать.

— Все в порядке, Аля? — зачем-то спрашиваю.

— Да.

Мне кажется, или она не уверена в том, что говорит? Что за чертовщина здесь происходит?! Я понимаю, детдом не райское место. И все же.

— Ну, тогда беги! До завтра, — подгоняю ее, чтобы не задерживалась, а сама возвращаюсь в учительскую.

Глава 5 Соскучился

Выхожу на темное, усыпанное скрипучим белым снегом крыльцо школы, вдыхая морозный воздух. И вдруг, как черт из табакерки — у подножия лестницы стоит Зимин! Дожидается меня в обычной своей легкой курточке. Стоит, засунув руки без перчаток в карманы широких спортивных штанин, с какими-то китайскими иероглифами на правой. На голове — моя шапка.

Поравнявшись с ним, выдыхаю.

— Привет! — по лицу парня расплывается широченная улыбка. Как будто бы он очень рад меня видеть.

Я же беспокойно оглядываюсь по сторонам. Болезненно морщусь от того, что он по-прежнему не на «вы» со мной и без должной дистанции.

— Здравствуй, Данил, — отвечаю строго. Останавливаюсь где-то неподалеку, но он делает шаг ко мне. Инстинктивно отступаю. Это его, похоже, веселит.

— Никто не увидит! Не волнуйся, — говорит, как будто у нас тут с ним тайное свидание, — все училки давно разошлись, даже Тоська.

— Какая ещё Тоська?! — хмурюсь, притаптывая на месте от холода. Интересно, как же долго он мёрз тут в одиночестве, пока караулил меня?

— Таисия, ясно же, — улыбается, — директор этой богадельни.

— Ну, зачем ты так? Богадельня, — теряюсь, мучительно думая о том, что воспитывать его не имеет смысла. Мы всматриваемся друг в друга какое-то время, стоя напротив.

— Кстати! Передай ребятам, что шапки скоро будут. Татьяна Ивановна уже заказала.

— Да им пофиг, — отвечает он. Если честно, «пофиг» это смягченный вариант, в оригинале слово Зимина было матерным.

— А почему ты так некрасиво разговариваешь? — интересуюсь.

— Научи красиво — буду красиво! — тут же следует ответ.

— Вижу, за словом ты в карман не лезешь, — ежусь в своем толстом пуховике от порывов ледяного ветра, Данил же стоит, не меняя позы и не двигаясь. Словно ему все нипочём. Такой закалённый?

— Холодно у вас там, в детдоме, наверное?! — не могу не спросить.

— Нормально. Хочешь, экскурсию проведу? — снова улыбается.

Я невольно опять засматриваюсь на него. Наверное, интересный парень. Ребёнком уже как-то язык назвать не поворачивается. Пообщаться бы с ним, да не так, стоя на морозе, впопыхах — а в классе на уроке, например. Он неглупый, я уверена. Но адекватность Зимина, конечно, вызывает некоторые сомнения. С ним лучше постоянно быть начеку.

— Данил, а что ты здесь делаешь вообще? — спрашиваю, — у вас ведь ужин скоро. В семь?

— Просто соскучился.

— И не стыдно тебе? — я пытаюсь обогнуть его, и решительно иду к воротам. Он — за мной.

— Зимин, ну-ка быстро в блок! — по-учительски приказываю, но получается комично. Мы оба улыбаемся, приостанавливаясь.

— Ну что такое, Даня?! У тебя ж ЕГЭ через пару месяцев. Готовишься?

— Сама-то как думаешь?

Иду дальше, не выдавая своих эмоций.

— Правильно думаешь, — он и не собирается отставать, приноравливаясь к моему шагу, — я, вообще, знаешь, поступать никуда не хочу.

— Это как? В маляры или дворники пойдешь?

— Не угадала, — его улыбка хищная и обаятельная, но говорит он со мной очень доверительно, — я свою жизнь хочу связать с музыкой. И с тобой!

Дыхание перехватывает. От возмущения, конечно же. Я даже не собираюсь отвечать. Мы оба молча выходим с детдомовской территории. Направляясь к остановке, я все же не выдерживаю и бросаю ему через плечо:

— До свидания, Зимин!

— Стой, — он вдруг резко обгоняет меня, преградив собой путь. Торможу, отпрыгивая, и чуть не налетев на него.

— Это потому что я детдомовский, да?! Вообще меня не рассматриваешь?!

Он произносит это так серьезно, с болью и обидой в голосе, что мое напряжение отступает.

— Что-что?! — смеюсь, — ну, хватит чепухи, Зимин. Не рассматриваю! Но не потому, что детдомовский, а потому что ты ребенок, ясно? И не только для меня. Вообще. В принципе. Хочется тебе того или нет, но ты просто ребенок!

Крутнувшись на каблуках на сто восемьдесят градусов, почти бегу к подъезжающему к остановке автобусу.

— Ты очень сильно ошибаешься, Тошечка! — кричит Зимин мне вслед.

Глава 6 Шок

Выхожу на своей остановке. Схожу с ума от противоречивых эмоций и не знаю, как пройдут завтрашние уроки в единственном в этой школе выпускном классе. Если Данил будет и дальше себя вести так, да еще при всех, то мой учительский авторитет окажется под ударом.

А