История шрамов - Кая Север

Зачем? Конечно. С самым искренним намерением извиниться.

Кажется, с этим мрачным долговязым психом тоже было что-то не так. Любой другой на его месте тут же бы рассвирепел от гнева, заметь меня в толпе. А ведь он замечает меня, я же вижу. Чувствую в эту секунду, как только сталкиваюсь взглядом с его крайне хмурым лицом, как нутро вопит от ужаса и делает еще одну отчаянную попытку подтолкнуть меня к бегству. Но нет — я твердолобо продолжаю шагать навстречу неприятностям, а Альк… Так ведь его зовут, кажется, верно? Альк отчего-то улыбается. Хищно, неправильно. Так, как не должны улыбаться психически здоровые люди. Радуется тому, что добыча сама идет ему в руки?

Стоит мне оказаться рядом с ним на расстоянии вытянутой руки, как его клешня тут же бесцеремонно сцапывает меня за шкирку и одним рывком привлекает к себе.

— Я успел соскучиться, — мурлыкнул он мне на ухо, а мне тут же хочется съежиться до размеров пылинки, только бы больше не ощущать мерзкого тепла его дыхания.

Нет, ну а чего ты ожидала, Ванда? Вполне логичное развитие событий. Да и, черт возьми, мы на школьном дворе, вокруг куча людей — так что этот псих снова лишь выебывается и только. Помни, зачем ты здесь. Просто извинись и отделайся от него.

Правда, вот, ладони против воли вжимаются  в грудь парня, пытаясь хоть как-то сохранить жалкую дистанцию между нами. Когда ты ощущаешь запах одеколона человека — это уже ненормально. Слишком близко. Настолько, что вот-вот — и я начну ходить по самому краю собственного самоконтроля.

— Слушай, я хотела просто извиниться. Повела себя как дура. Отпусти, пожалуйста.

Мне хотелось бы тщательнее подбирать слова, но когда эмоции сильны — тут уже не до умных реплик, наоборот, тебе лишь бы выпалить поскорее все, что думаешь. Вышло плохо. Я почти скатилась в позицию жертвы. Так нельзя.

Потому, разумеется, и этот придурок даже не подумал отстраниться. Наоборот, словно бы чуя мое самое уязвимое место, придвинулся еще ближе, запуская пальцы мне в косу и растрепывая ее.

— Ты испортила мне стекло, зайчонок, — почти даже ласково говорит он, но я всем своим нутром ощущаю угрозу. — Помимо этого ты ещё посмела сбежать в разгар ссоры, а я этого терпеть не могу,

Вдох-выдох. Вдох-выдох. Если держаться спокойно и невозмутимо, в принципе, все идет не так уж и плохо, ведь правда? Правда ведь?

Усилием воли я попыталась заставить себя расслабиться и не сопротивляться. Разжать пальцы, которыми я вцепилась в грудь парня и отпустить его. 

— Я же извинилась. Предложила отработать. Что тебе еще нужно? — ну вы только посмотрите на меня. Сама безэмоциональность и вежливость. Я даже хотела сказать, что могу и деньги достать, если Альк захочет, но вовремя прикусила язык. Если ему принципиальны бабки — он бы сразу об этом сказал. Но, судя по всему, ему важно показать всю свою дурь и поиздеваться, наслаждаясь, вдоволь. И, раз уж мы будем видеться каждый день — нужно молча вытерпеть все на самом корню, не усугубляя неприязнь между нами.

Кто знает, на что этот псих способен. И вообще — запоздалая здравая мысль! — лучше держаться от него подальше. Разобраться сейчас, на месте, и больше не пересекаться.

Осложнить ситуацию могло лишь то, что я могла выкинуть опять что-то мерзкое, потеряв самоконтроль, но пока я вроде бы успешно держала себя в руках.

На лицо парня я не смотрела. Единственная слабость, что выдавала весь мой внутренний ужас. Но, готова поспорить, сейчас на нем можно было увидеть что-то, напоминающее удивление, судя по заминке, что он себе позволил. Серьезно? Удивился моей выдержке и самообладанию?

Разумеется, я тут же вскинула на него взгляд.

— Живи, — он сплюнул это слово на землю, даже не пытаясь скрывать внутренней борьбы. Я ясно и четко увидела то, как вопреки сказанному, этот русский борется с желанием уничтожить меня, размазав по асфальту. 

— Брысь отсюда, дура, — добавил он, резким движением отталкивая от себя.

В голове словно бы возникла огромная сияющая красная кнопка, к которой потянулась невидимая рука и чуть не нажала ее. Нет-нет-нет, Ванда. Тебя и впрямь отпустили с миром, ты ведь этого и хотела, верно? И черт с ним со зреющим чувством обиды и унижения — ты сможешь с ним справиться.

А вот чувство вины уходить не хотело. Словно было в этом парне что-то... неуловимое, но то, про что я точно знала — вот такие тупые поступки, как мой тогда, с этой дурацкой жвачкой, и сделало его в итоге таким озлобленным и психованным. Или тебя так разжалобило то, что он тебя отпустил, несмотря ни на что?

Ой, ну и тупая баба. Но ведь ты не можешь иначе, верно?

Я только и успела, что заправить за уши выбившиеся пряди и сделать пару шагов в сторону, стараясь не обращать внимания на то, что на нас, оказывается, все это время пялилось довольно большое количество народу. Все мое восприятие сжалось до совсем маленького кусочка этого мира, где была я и раздражающее лицо этого верзилы, полное эмоций, которые мне не хотелось вызывать ни в ком и никогда. А еще — моих собственных обиды, чувства вины, и совершенно противоречащему ему ощущению “я этого не заслужила”.

— Со жвачкой тупо вышло, — я уже собиралась уходить, но снова развернулась к Альку лицом, нервно цепляясь пальцами за лямки рюкзака. — Не знаю, что нашло на меня. Я сама понимаю, что это... мерзко.

Не ответит — и пусть. Главное, что мне на душе стало в эту секунду немного легче. Лишь на секунду, потому что уже в следующую было ясно, что я снова испортила все, что только можно было испортить.

— Пошла вон отсюда, — внезапно зарычал Альк, впечатывая кулак в капот собственной машины.

Серьезно?!

Я по привычке замерла. Всегда замирала. Словно бы тело подавало сигнал — не сопротивляйся, тогда будет менее больно. Время ожидаемо замедлилось — вот ты пытаешься заставить себя пошевелиться и сбежать, а в следующую секунду уже думаешь, куда бить и как — в пах или солнечное сплетение, чтобы хоть как-то