Роман на Рождество - Элоиза Джеймс

«Правдивость этого известия еще требует подтверждения, однако мы не можем не задаться вопросом: неужели герцог Бомон будет следующим, кто пошлет вызов Вильерсу? По слухам, герцогиня Бомон, недавно вернувшаяся из Парижа, весьма по-свойски играет с Вильерсом в шахматы…»

«Морнинг пост» (продолжение)

– Что тебе действительно нужно, старина, так это завести любовницу, – проговорил Фредерик Огастус Гилл, будущий граф Гласе, – иначе ты вконец зачахнешь и перестанешь быть мужчиной. Если не примешь меры, у тебя самого скоро отрастет грудь, как у бабы.

– Тогда я обязательно позову тебя, чтобы ты наконец увидел, как выглядит женская грудь! – поджав губы, парировал Флетч.

Будущий граф Гласе беззлобно чертыхнулся, и они оба продолжили, стоя у стены, наблюдать за бурной сценой, развернувшейся перед ними: собравшиеся в комнате титулованные джентльмены обсуждали победу графа Гриффина над герцогом Вильерсом, то и дело срываясь на крик. Среди них был и виновник всеобщего волнения.

– Пять минут, и все кончено! – прокричал один краснолицый джентльмен другому. – Вот как надо драться!

Вздрогнув, Гилл сделал большой глоток бренди.

– Ты видел, как Вильерс пасовал в третьей позиции? – спросил он. – Я был уверен, что Гриффин капитулирует.

– С самого начала превосходство было на стороне графа, – не согласился Флетч. – Он только выжидал удобный момент, чтобы нанести решающий удар.

– Говорят, Вильерс потерял много крови.

– Он поправится – рана чистая, сквозная.

– Ну и счастливчик этот Гриффин, – с легким вздохом заметил Гилл. – Ты только взгляни, как на него смотрит невеста.

– Как романтично, – хмыкнул Флетч.

– Раньше ты не был таким бездушным, – с осуждением проговорил его друг. – Ты ведешь себя так, словно у тебя палка в одном месте. Ради Бога, заведи себе любовницу! Что, твоя жена не испытывает никакого интереса к супружеской постели? Практически каждый мужчина в этой комнате – твой товарищ по несчастью. Наши женщины холодны по природе. Ты можешь раз пятнадцать подмигнуть английской даме, но не увидишь даже пятнышка румянца на ее щеках.

– Кстати, о совете, который ты мне дал, – со смертельной усталостью в голосе заметил Флетч. – Удивительно, что тебя так интересует моя интимная жизнь.

Гилл вспыхнул и, пробормотав ругательство, ушел.

Флетч тяжело вздохнул и сделал очередной глоток бренди. Какую глупость он сделал, что женился! Его несчастье длится уже несколько лет… Ему действительно нужна любовница, ведь его брак не удался. И еще он должен…

По противоположной стороне зала грациозно проплыла Поппи – ее грудь соблазнительно вздымалась над тесным лифом. Флетч мгновенно почувствовал острое желание. Это было сродни танталовым мукам – страстно желать ту, которой ты безразличен. Он чувствовал себя так, как, должно быть, чувствует себя умирающий от жажды, привязанный возле колодца, до которого он не может дотянуться.

И все же при мысли о посещении спальни Поппи от его желания не осталось и следа. О, разумеется, герцогиня Флетчер не отказывала мужу – ее матушка хорошо проинструктировала дочку на этот случай. Поппи болтала и улыбалась, но ее напускная веселость не могла обмануть Флетча, потому что в глазах жены ясно читалась только настороженная покорность долгу. Не говоря уже о том, с каким видом она снимала ночную рубашку, вытягивалась на постели и смиренно терпела его ласки… Впрочем, одной маленькой победой Флетч мог бы гордиться – Поппи больше не закрывалась от него простыней.

Он снова отпил бренди.

Вот именно, она только терпела его ласки.

Что бы он ни делал, она просто лежала на постели, и все. Поначалу он с особым старанием ласкал ее грудь, надеясь, что Поппи начнет тяжело дышать и извиваться под ним, как когда-то француженка Элиза, стоило ему только коснуться ее груди. Элиза руководила им, как опытный тренер новичком на спортивной площадке. «Потрогай там, – шептала она, потом: – Еще, еще! – И наконец: – О да!»

Господи, мысли об Элизе так и роились у него в голове. Как он от них устал!

С другой стороны, Поппи иногда гладила его по голове, целовала, порой даже позволяла его языку проникнуть в рот. Но она никогда не отвечала на ласки Флетча.

Поначалу он относил это на счет неопытности своей юной жены, но прошел год, затем второй, а Поппи по-прежнему оставалась совершенно безразличной к сексу. В постели она ни разу не шевельнулась, ни разу даже не порозовела, не говоря уже о том, чтобы выкрикнуть «Да, да!» в любовном экстазе. И Флетч изменил свое мнение. Теперь он был абсолютно уверен, что Поппи не нужна его любовь. Поэтому несколько месяцев назад он перестал бывать в ее спальне. Жена промолчала, он тоже ничего не сказал. Наверное, в глубине души она была рада, что избавилась от надоевших ласк, и даже изрядно повеселилась по этому поводу с подружками.

Тем не менее Флетч все еще ее любил. Поистине он жил, как в аду.

Чему-то смеясь, мимо вновь продефилировала Поппи. По наблюдению герцога, она пользовалась всеобщей симпатией. Да и как можно не любить юную герцогиню Флетчер с ее прелестными добрыми глазами и готовностью выслушать глупые сетования, которые на нее изливали все, кому не лень. Наконец, она не послала к черту свою бессердечную мать, даже когда та, желая видеть ее герцогиней, таскала бедняжку по балам и раутам, выставляя напоказ, как дрессированную мартышку.