В его власти - Стефани Слоун

Нет, смерть не заслуживала того, чтобы потерять сон. Пастушка — другое дело. И Джеймс вознамерился показать ей, как мало он в действительности похож на монаха.

Кларисса подняла глаза к небу и поблагодарила Создателя за предсказуемость поведения ее матери. Была Среда — значит, Изабелла вместе со своей подругой детства Мадлен Моро отправится в Музей Наполеона. Подруги сначала будут рассматривать найденные в Греции древности, потом перейдут к скульптурам, около них задержатся дольше, а потом пойдут подкрепиться в кафе.

Изабелла собиралась написать Мадлен записку, сообщить, что не придет, но Кларисса убедила ее не нарушать привычный распорядок дня.

Кларисса решила, что в ее распоряжении достаточно времени, и поспешила в мастерскую Бернара, ее миниатюрная служанка Софи с трудом поспевала за ней. Матери Кларисса пообещала весь день не выходить из дому. Изабелла пребывала в уверенности, что Бернар сам прекрасно справится со своей проблемой. Она чмокнула Клариссу сначала в одну щеку, потом в другую и похвалила за правильное решение.

Разумеется, как только мать отправилась по делам, Кларисса позвала Софи. Через час она вышла на улицу в светло-сиреневом платье, с волосами, уложенными просто, но очаровательным образом, в затянутой в перчатку руке она крепко сжимала зонтик, Кларисса нервно крутила зонтиком. Ее мать права, полагая, что в жизни дочери основную роль играют эмоции. Это невозможно отрицать, однако в результате она каждый раз попадала в занятные ситуации.

— Занятные? — вслух произнесла Кларисса. Нет, не занятные, решила она. Может быть, правильнее будет определить их как требующие напряжения всех сил способностей. Как бы там ни было, она не собирается замкнуться в своем мирке, отстраниться от жизни других людей, как ее мать. Она желает ощущать тяжесть мира, пусть это и означает, что в конце концов он раздавит ее.

Она повернула на улицу Маркадэ и вскоре смогла увидеть вход в мастерскую Бернара. У Двери стоял один из знакомых ей близнецов — из тех, у которых не было шеи, его отсутствующий взгляд был направлен куда-то за плечо Клариссы. Холодные щупальца страха поползли по ее спине.

Она резко остановилась и повернулась к Софи.

— Вот, — напористо сказала она, роясь в сумочке и вынимая из нее горсть монет, — жди меня у кафе.

Софи послушно кивнула, взяла монеты и направилась через улицу в маленький магазинчик, Кларисса приподняла юбку и, побежав к входу, остановилась перед близнецом. Его массивное тело загораживать дверь, не давая пройти.

Она ткнула зонтиком в широченную грудь.

— Пропустите, — властным голосом потребовала она.

Громадный близнец легко выкрутил из ее рук импровизированное оружие и быстрым движением переломил его надвое.

— Очень впечатляет. Вы умеете ломать зонтики. Мои поздравления. — Не испугавшись такой демонстрации силы, Кларисса вперила в него холодный взгляд. — Дайте мне пройти. Быстро.

Он заулыбался и шагнул в сторону, давая ей дорогу.

— Это ваши похороны, мадемуазель.

Кларисса закусила губу и протиснулась между ним и дверью. Одной рукой она повернула тяжелую ручку двери, а другой толкнула ее. У лестницы на миг остановилась. Она была в своей стихии. Даже если бы Кларисса захотела перемениться — а она не хотела, — вряд ли повернула бы назад. Холодная улыбка гиганта наводила на мысль, что он предвкушал то, что ожидало ее наверху. Было понятно, что он наслаждался возможностью разделаться с ней с такой же легкостью, как с зонтиком. Она ожидала, что наверху окажется другой страж и тот человек, на которого она набросилась тремя Днями раньше.

И еще Бернар.

Прежде чем ступить на лестницу, Кларисса поправила выбившиеся из прически пряди, облизнула губы и расправила плечи, как если бы приехала на бал. Она не сомневалась, что потерпит поражение, но при любых обстоятельствах не позволит унизить себя.

— Он что, мертв? — спросил Джеймс, глядя на валявшегося в углу художника. После встречи с неделикатными близнецами он настаивал на том, чтобы отправиться к художнику одному. Дюран не позволил, и вот результат.

Пока близнец ногой переворачивал тело, он успел додумать, что правота приносит некоторое удовлетворение. Но не сейчас.

— Он дышит, но у него что-то, с рукой, и Джеймс пересек комнату и посмотрел на Сен-Мишеля.

— Вы сломали ее, идиот.

Близнец склонил голову набок и еще раз взглянул на лежащего.

— Он, во всяком случае, живой, — предположил близнец, вскинувшись на звуки шагов по лестнице.

— Дорогуша, есть еще ваш братец. Может быть, он сломает для нас и другую руку, а? — сердито сказал Джеймс, пнув перевернутый стол и сломав одну из его тонких ножек.

Он подошел к окнам и выглянул на улицу. Ситуация быстро менялась — из плохой становилась еще хуже. Когда Джеймс появился в мастерской художника, Сен-Мишель, вдребезги пьяный, категорически отказался ехать работать в Лондон. Джеймс убеждал, Сен-Мишель сопротивлялся. Джеймс угрожал, Сен-Мишель нес чушь о своих правах как художника.

И тогда близнец вышел из себя и ударил строптивца так, что тот отлетел и рухнул в углу.

— Боже мой, Бернар!

Джеймс повернулся туда, откуда раздался женский голос.

Этого не могло быть.

Он увидел пятно бледной кожи, иссиня-черные волосы и темно-лиловый силуэт женщины. Она бросилась на колени рядом с Сен-Мишелем и низко склонилась над ним.

— Что вы с ним сделали?! — завопила женщина, через плечо обращаясь к мужчинам. Ее взгляд переместился на Джеймса, и она замерла с широко раскрытыми глазами.

Но это был он.

Фиалковые глаза, которые он не надеялся когда-либо увидеть снова, сузились в гневе и ярости, когда она быстро пробежала по нему взглядом, прежде чем посмотреть ему в глаза.

— Вы! — голос Клариссы сорвался.

— Нет, мадемуазель, не я. Он, — невозмутимо ответил Джеймс, показывая на близнеца. — Он постарался, хотя это не вся правда. Но сломанная рука определенно его рук дело.

Все его тело напряглось при виде ее. Когда они с матерью пять лет назад сбежали в Париж, по Лондону ходило много слухов, но Джеймс никогда не тешил себя надеждой снова увидеть ее.

— Как вы могли…

— Позволить случиться этому? — остановил ее Джеймс, по крайней мере на миг. — Очень просто. Сен-Мишелю был предоставлен выбор. Его выбор оказался неудачным.

Он не мог допустить, чтобы она дала волю своим эмоциям. Тот факт, что они с Клариссой знают друг друга, мог вызвать у близнеца повышенный враждебный интерес.

Сен-Мишель застонал от боли и схватил руку Клариссы. Она быстро сбросила свою накидку, свернула ее наподобие подушки и осторожно подсунула под голову художника.

— Не двигайтесь, — приказала она и встала. — У него сломана рука. Как он будет теперь писать портрет, позвольте вас спросить?