В его власти - Стефани Слоун

— Вы не спросили о Талейране.

Джеймс почувствовал, как угрожающе напряглись его лицевые мышцы, и усилием воли заставил себя расслабиться.

— Этот человек заслужил смерть. Я выполнил задание, Кармайкл. Вам надо знать, что я больше не могу играть роль…

— Талейран может быть для нас очень ценным человеком, Марлоу.

Джеймс, уютно устроившийся в кресле, наклонился вперед и уперся локтями в колени.

— Вы считаете, он не отступится от своих обещаний и поможет разоружить «монахов»?

— Если мы достаточно ему заплатим, то да. Кроме того, он единственный, кто способен на это, — ответил Кармайкл. — И все благодаря вам, Джеймс. Вы не только выполнили задание, вы выполнили его блестяще.

Джеймс посмотрел на Кармайкла, и его сердце, до краев наполненное счастьем, переполнилось еще и удовлетворением.

— Благодарю вас.

— Не за что, — искренне ответил Кармайкл. — Я был бы достоин осуждения, если бы не высказался по поводу наблюдения, которое сделал во время моего сегодняшнего визита, женитьба идет вам, — добавил он с едва заметной улыбкой.

Джеймс хмыкнул, у него не было причин возражать. В конце концов, Кармайкл его начальник. И он прав.

— Вы и вообразить не можете, чего мне все это стоило, — заговорщически шепнул он. — Но примирение все оправдало.

— И это все, что вы скажете?

Джеймс повертел в руках одну из мягких подушечек, которые так нравились Клариссе и которые во множестве присутствовали повсюду в доме.

— Нет, — смущенно признал он. — Я люблю ее. Всегда любил. И всегда буду любить. Но вы ведь всегда знали это, не так ли, Кармайкл?

— Ну, Марлоу, вам ведь известно, что я не из тех, кто в душе злорадствует, — сказал Кармайкл ровным тоном, потом снова повернулся к леди. — Но да, я знал.

Джеймс не смог удержаться и захохотал, обратив на себя внимание не только Кармайкла, но обеих женщин.

— Марлоу, вы никогда не выглядели счастливее, в самом деле.

Джеймс хлопнул Кармайкла по колену, едва справляясь с нахлынувшими чувствами.

— Мне действительно никогда не было так хорошо, мой любезный друг.

— Оно прекрасно, правда? — Кларисса лежала на груди Джеймса и смотрела, как в мерцающем свете свечи пришитые к лифу кристаллы переливались всеми цветами радуги.

Джеймс тихонько засмеялся, волосы на его груди щекотали ей щеку.

— И долго ты собираешься держать платье здесь, на этом кресле, словно это ваза с цветами?

— Может быть, год или два, в зависимости от ряда обстоятельств, перечислением которых я не хочу тебя озадачивать, — дразнила она, проводя пальцами по его твердому животу вниз и медленно возвращаясь обратно.

— Ты совершенно уверена, что не хочешь отправиться в свадебное путешествие?

Джеймс осведомлялся об этом с того самого дня, как сделал Клариссе предложение. Ему казалось, что он некоторым образом обездолил ее, раз не убедил упаковать вещи и отправиться невесть куда через страны, морские просторы и поля сражений.

— Джеймс, я уверена, что три раза в течение нескольких недель пересечь канал с меня достаточно — большего я сейчас не выдержу. Возможно, когда нам будет лет по восемьдесят и у наших детей будут свои дети…

— И много будет детей? — с интересом поинтересовался Джеймс, порадовав этим Клариссу.

— Я думаю, четверо. Или восемь. Я еще не решила. Сколько детей хочешь ты?

Мышцы Джеймса напряглись в ответ на движения любознательных пальцев Клариссы.

— Обе цифры хороши. Может быть, стоит начать с одного, а потом уж решать дальше?

— Их будет четверо, — заявила Кларисса. — Итак, на чем я остановилась? Ах да, когда нам будет восемьдесят и у наших четверых детей будут свои дети, вот тогда мы, возможно, отправимся путешествовать по всему миру.

Джеймс вздохнул.

— Я не могу ждать до восьмидесяти лет, чтобы вручить тебе утешительный приз.

— О чем это ты? — Кларисса была заинтригована.

— Ну, раз я не могу повезти тебя в свадебное путешествие…

— Ш-ш… — Кларисса села и приложила два пальца к его губам. — Не надо ничего объяснять. Скажи, почему ты не можешь подождать с этим призом?

— О, это просто. К тому времени он будет мертв.

Вслед за слабым царапаньем в дверь, разделявшую спальни Клариссы и Джеймса, раздалось раздраженное «мяу!».

— Неужели?! — воскликнула Кларисса, округлив глаза. — Не может быть! Неужели?

Джеймс широко заулыбался и легонько подтолкнул Клариссу к краю кровати.

— Если тебе так интересно, не лучше ли пойти взглянуть?

Кларисса — ее кожа сияла, прекрасные руки и ноги, к удовольствию Джеймса, были обнажены — радостно спрыгнула с кровати, бросилась к двери и распахнула ее.

«Мяу», — сказал Фараон в качестве приветствия и с явным удовольствием потерся о ее лодыжки.

Кларисса взяла его на руки и понесла к кровати.

— Должна признаться, я очень скучала по нему.

— Так тебе понравился утешительный приз? — спросил Джеймс, явно очень довольный собой.

Кларисса поцеловала Фараона в мягкий черный мех между ушками и посадила на одну из своих любимых подушечек.

Она откинула одеяло и забралась в постель, обвившись вокруг теплого тела Джеймса.

— Очень. Мне рассказать словами, насколько он мне нравится, или я лучше докажу это иным способом, мистер Марлоу?

— Ради Бога, пожалуйста, докажите это мне, миссис Марлоу. Немедленно.

— Фараон, закрой глаза, — приказала она коту, повернулась к Джеймсу, натянула одеяло на их тела, которые переплелись, и остаток вечера демонстрировала мужу, какой счастливой он ее сделал.