Никогда с тобой - Катерина Пелевина

— Ты не хочешь?

— Хочу... Только... Обещай остановиться.

— Обещаю конечно.

Стаскивая с неё колготки, оставляю её складчатую юбку на месте. Меня даже сильнее возбуждает, когда она сидит на мне в одной этой вещи.

— Привстань ещё раз...

Рывком снимаю до колен свои брюки, вернув её обратно. Едва она садится сверху, из её губ звучит громкий стон. Знает ведь, что никого здесь кроме нас нет и совсем не жалеет меня и мою сдержанность. Я ведь обещал. Но так хочется большего. Так, сука, хочется. Член упирается в неё, ощущая всю температуру даже через ткань.

Она ёрзает на мне уже знакомыми движениями, пока я терзаю её губы, но... Через секунду уже переворачиваю её на спину, под себя, полностью снимая с себя штаны и подтягивая её тело плотнее к своему паху. Юбка разложена солнышком. Мокрое пятно на её трусах влечёт сильнее песней сирены.

Я наваливаюсь сверху и трогаю её рукой, а она изгибается, двигаясь бёдрами навстречу моим пальцам. Влажная до одури. Вся течёт. Блядь, я не знаю, как себя сдержать. Хоть идти и биться головой об стену. Смотрю в её глаза, полные похоти и слетаю с катушек, сдвигая мокрую полоску трусов в бок, и стаскивая с себя боксеры. Обхватываю член и пока она не опомнилась приставляю его к влажному сочащемуся входу.

— Саша... Нет... Ты же обещал.

— Тихо-тихо... Я не… Я не стану входить. Обещаю, блядь, Мелкая. Клянусь. Дай мне несколько секунд показать...

Она трясётся, дрожит, а я вожу головкой по её клитору, вынуждая закрыть глаза и заскулить. Блядь, пиздец, она меня с ума сводит. Я весь в её смазке. Катаю её туда-сюда. Еложу концом по её набухшей промежности и дрочу. Это пиздец просто какой-то. Я на седьмом небе. И она там не просто нежная, она вся как чёртова зефирка. Да ещё и такая горячая, влажная и пульсирующая, что я готов хоть сейчас кончить, но терплю, ожидая, когда она первая залипнет. И она двигается. В такт моим движениям с ума сходит. Ёрзает. Топит меня. Хнычет. Если бы я в этой дырочке оказался, я бы оттуда, наверное, никогда бы не вылез. Как мне туда хочется, только одному Дьяволу известно. Потому что я прошу у него разрешения. И уже продал за это душу. И вот...

Чувствую её судорогу. Отсутствующий плывущий взгляд. Вскрик. И она сжимает мне плечи, запрокидывая голову, пока я улавливаю внизу её отходники и тут же изливаюсь на её лобок. Вожу головкой по невинной мягкой коже, сливая последние капли. Весь вздрагиваю, покрываясь тысячью иголок. Только с ней может быть так охуенно. Так горячо, так страстно, одуряюще прекрасно даже без чёртового проникновения...

Я буду ждать сколько нужно... Я дождусь тебя, Мелкая…

Дождусь.

Глава 37

Доманская Елена (Мелкая)

Мы часто встречаемся у Ильи дома. Даже очень часто, если быть честными.

Я даже ночевала там один раз. Но дальше он не заходили, я не позволяю, а он не наглеет, слава Богу, иначе я бы подумала... Что-то плохое...

Когда Илья и Владислав Борисович возвращаются, у Саши намечается День Рождения. Со своим отцом он совсем не общается, только с матерью. И она очень скучает по нему. Саша рассказывает мне мало, но зато я поделилась с ним личной болью насчёт отца. Рассказала всё, как есть. Как мне было больно, как маме тяжело, как всё это сложно. Навалилось. И я объяснила ему, что мне плевать на его деньги, плевать на то, кто родители, мне это не важно. Я понимаю, что куда важнее быть честными друг с другом, потому что чем больше времени мы проводим вдвоём, тем сильнее я к нему прикипаю.

Когда Андрей вернулся в школу, я пыталась поговорить и извиниться, но он не стал слушать. Послал меня и в какой-то мере я его понимаю. Наверное, это очень больно, когда кто-то нравится и выбирает другого... Наверное, это сильно ранит.

Яр больше не лезет к нему по моей просьбе. Сидит со мной за одной партой. Мы вместе делаем домашнее задание, занимаемся, отдыхаем, гуляем.

А на День его Рождения мы с Ильей готовим сюрприз. Я пеку торт, а Шолохов покупает ему какую-то брендовую спортивную униформу. Я даже не разбираюсь. Это ведь он у нас такое носит. И поскольку Илья вернулся с серебром, он может себе это позволить. Владислав Борисович радуется за нас, но меня сильно беспокоит его одышка в последнее время. Илья говорит, что у него уже бывало. А мне всё равно это не нравится. Хороший он мужчина. Очень добрый, да и Саше так помогает. Так к нему по-отцовски относится.

— Готовы? Он поднимается, — шепчет Илья, а мы ждём именинника с торжественной песней и зажжёнными на торте свечами.

Едва дверь открывается, мы начинаем петь.

— Как на Яра именины испекли мы каравай…

Тот смеётся в голосину, а я несу ему испеченный килограммовый бисквитный торт. Знаю, что он любит. Знаю, какой крем ему нравится. Я уже все его предпочтения выучила за этот месяц совместной жизни у Ильи.

— Вы как хотите, а я пошёл есть, что Ленка с Кристинкой наготовили, — говорит Шолох, пока я целую своего Ярового.

— Соскучилась... Где был?

— Забегал к матери... Она просила...

— Всё нормально?

— Да, — растерянно говорит он. — Я позже расскажу...

— Хорошо... Пойдём за стол?

— Да, идём, малыш...

За всей суетой мы и не замечаем, как пролетает время. Саша и Илья идут провожать нас уже ближе к десяти вечера. Что-то шутят, придуриваются, а Кристинка бегает вокруг них как заводная, пока возле подъезда мы с ним снова не прилипаем друг к другу.

— О-о-о... Ну началось, — с издевкой отшучивается Илья. — идём, мелочь, на турники, пока эти тут нацеловываются.

— А ты любишь целоваться? — слышим мы вопрос от Кристины, и начинаем хохотать. Сашка жмёт меня к себе и бодает своим лбом.

— Она его добьётся, отвечаю..

— Не сомневаюсь, — смеюсь я, оставляя поцелуи на его лице. Везде. На губах, подбородке, щеках, ногу. Блин... Я бы везде его целовала. В последний раз вместе дошла даже до его грудной клетки. Испугалась его реакции, потому как глаза у него потемнели. Но... Мы остановились на этом.

— Как тебе праздник?

— С тобой самый лучший, — отвечает он, заставив меня искренне улыбнуться.

— Хорошо. Я рада.

— Ну, уже поздно, бегите... Маме привет, — Сашка целует меня ещё раз, и мы вот так прощаемся ещё около десяти минут. То целуемся, то обнимаемся, то