Эндорфин - Лана Мейер

же другая мысль пробивается сквозь панику: может, он похож на меня? На мою семью? И я судорожно пытаюсь вспомнить, как я выглядела в три года, были ли у меня такие же вьющиеся волосы. Но память не даёт ничего, посылая только обрывки и смутные образы со старых фотографий. Я снова смотрю на Мишу, ищу в нём себя, ищу что-то знакомое, и не нахожу, но это не важно…потому что сердце моё уже знает ответ, оно кричит его так громко, что заглушает все сомнения: это мой сын, это моя кровь, это то, что я потеряла и нашла, и неважно, на кого он похож, неважно, чьи гены в нём, важно только то, что он здесь, передо мной.

Горло сжимается так сильно, что больно глотать, и слёзы подступают к глазам. Я пытаюсь их сдержать, но не могу. Они текут по щекам и я даже не вытираю их, потому что всё моё внимание замыкается на нём, на этом маленьком чуде, которое стоит в нескольких шагах от меня и смотрит на меня с той открытостью, которая режет острее любого ножа. Я хочу подойти, хочу обнять его, прижать к себе и никогда не отпускать, но не могу двигаться. Потому что боюсь, что если сделаю шаг, то он исчезнет.

Кайс наклоняется к мальчику и что-то тихо ему говорит, а Миша смотрит на меня в этот самый момент. Лицо его светлеет, он вдруг неуверенно совершает шаг вперёд: как делают дети, когда не знают, можно ли доверять незнакомцу. Я опускаюсь на колени прямо на палубе, не заботясь о том, как я выгляжу, и он подбегает ближе. Обнимает меня, а маленькие ручки обхватывают мою шею.

– Мама? Это правда ты? Ты моя мама? – интересуется он тонким и высоким голоском на английском языке, допуская ошибки.

Я не могу дышать и парализована, только обнимаю его. Так крепко, как будто боюсь, что если отпущу, то он все-таки испарится.

– Я просто смотрел мультик, и там один слоник потерял маму, и я подумал, что у меня тоже нет мамы. А потом папа сказал, что ты придёшь, и вот ты пришла…и я тебя нашёл, как слоник нашёл свою маму! – некоторые слова он не может произнести верно в силу возраста, но я все равно все понимаю.

Слёзы текут по моему лицу и я не вытираю их, а просто держу его и целую в макушку, вдыхая запах волос – он пахнет детским шампунем и чем-то ещё. Чем-то сладким и знакомым, как будто моё тело помнит его, даже если мозг не помнит. Я осторожно провожу пальцами по его волосам, как будто это самое хрупкое, что я когда-либо трогала и чувствую мягкие вьющиеся пряди. Незаметно выдёргиваю один волос с корнем, чувствуя себя ужасно, но Миша даже не замечает, просто прижимается ко мне сильнее. Я закрываю глаза и позволяю себе на секунду поверить, что это настоящее, что я держу своего сына, что мы вместе, что всё будет хорошо.

Но секунда заканчивается.

Кайс кивает няне и она мягко, но твёрдо забирает Мишу у меня, а он сопротивляется и тянется ко мне, издав крик:

– Мама, не уходи! Мама! Не оставляй меня!

И это разрывает сердце в клочья, мне хочется побежать за Мишей, но Кайс останавливает меня.

– Он вернётся к тебе, – обещает Кайс. – Но сначала нам нужно поговорить. Наедине.

Няня уводит Мишу внутрь, его крики затихают, а я стою на палубе, и дрожу всем телом. Кайс ведёт меня к столику. Опускаюсь на стул, потому что ноги не держат. Мужчина садится напротив и наливает шампанское в два бокала, как будто мы что-то празднуем, черт возьми. Протягивает мне один, я не беру. Просто смотрю на него и жду, для чего он меня сюда позвал, кроме моральных издевательств. Он ставит бокал обратно на стол и улыбка исчезает с его лица. В глазах остаётся только холодный расчёт, там нет души, нет и капли человечности.

– Хорошо, – наконец, начинает Кайс. – Нам предстоит деловой разговор. Ты теперь увидела сына. Можешь не сомневаться, Мия, это твой сын. Любой ДНК-тест это подтвердит, если ты сомневаешься. Но есть нюанс, Мия: Миша не мой сын.

Я впадаю в ступор:

– Что?

– ЭКО, – объясняет Кайс спокойно. – Помнишь? Я настаивал на ЭКО.12 Сказал, что хочу гарантировать себе пол ребёнка. Мне нужен был мальчик и наследник. Но я не сказал тебе всей правды: я использовал донорский материал. К сожалению, природа не наградила меня хорошим материалом, зачатия бы не произошло, – усмехается, защищаясь, Кайс.

– Зачем ты мне это говоришь? – шепчу я. – Тогда тем более отдай мне Мишу…

– В моих мечтах и планах, мы воспитывали бы его вместе, но ты недавно совершила опрометчивый поступок и вышла замуж за Форда. Это было глупостью, Мия, – сквозь зубы бросает он. – Итак, Миша твой сын биологически. Но юридически он мой ребёнок, а ты никто. И если ты не сделаешь то, что я скажу, я убью его и даже не моргну. Просто и без колебаний, ведь это все равно не моя кровь.

Холод разливается по телу, и я не могу пошевелиться, не могу дышать. Грудь сковывает тиками. Я смотрю на это бездушное чудовище, а оно продолжает методично излагать свой бизнес-план:

– Вот что от тебя требуется: через неделю ATLAS проводит официальную презентацию обновленной платформы для мировой элиты. Это не просто очередное мероприятие, Мия. Это запуск закрытой криптографической системы, которой будут пользоваться президенты, главы корпораций, миллиардеры – все те, кто не может позволить себе утечку информации. Дэймос тайно два года готовил этот проект. Он собрал инвесторов со всего мира. Пресса будет транслировать выступление онлайн, к нему будут прикованы тысячи глаз. И вот в этот момент, когда он будет стоять на сцене и рассказывать, как его платформа изменит мир, он упадёт. И все увидят, как умирает непобедимый Дэймос Форд. Ты будешь за кулисами. Перед выходом он выпьет воду или кофе, а ты добавишь туда яд. Вот этот, – он достаёт из кармана маленький прозрачный флакон с бесцветной жидкостью и ставит на стол между нами. – Не беспокойся, никто и не заподозрит, что он отравился, от этого пойла он получит эффект сердечного приступа.

– Ты хочешь, чтобы я убила его публично, – говорю я, и голос звучит чужим. В ушах звенит так, что я почти уже ничего не слышу. – Чтобы сохранить жизнь сыну.

Кайс смотрит на меня долго, а на губах его медленно расползается улыбка: холодная, расчётливая,