Эндорфин - Лана Мейер

мою руку и поднимает ее, целует костяшки пальцев – неожиданно нежно, так, что у меня перехватывает дыхание. – Стоп-слово по-прежнему: «Альпы». Если ты скажешь это слово, я остановлюсь немедленно. Не важно, что происходит. Не важно, на каком этапе мы находимся. Ты говоришь «Альпы» и всё заканчивается. Понятно?

– Да, – говорю я тихо.

– Повтори, – просит он.

– «Альпы», – повторяю я. – Если я скажу «Альпы», ты остановишься.

– Правильно, – говорит он, и отпускает мою руку, отходит на шаг, смотрит на меня оценивающе. – Теперь раздевайся.

Вот оно.

Момент выбора.

Я могу сказать нет.

Могу развернуться и уйти.

Могу сказать «Альпы» прямо сейчас, до того как всё началось.

Но я не говорю.

Потому что какая-то часть меня хочет этого.

Медленно стягиваю платье через голову и остаюсь в бельё. Дэймос смотрит на меня долго, и взгляд его оценивающе скользит по моему телу, как будто он запоминает каждую линию, каждую деталь. Я стою перед ним, и дрожу от холода или от страха, или от чего-то третьего, что я не хочу признавать.

– Всё снимай, конфетка, – раздается глухой приказ.

Снимаю бюстгальтер, потом трусы, и остаюсь голой. Руки инстинктивно поднимаются, чтобы прикрыться, но он качает головой:

– Не смей, – останавливает он тихо. – Руки вдоль тела. Я хочу видеть тебя.

Опускаю руки и стою, чувствуя себя невыносимо уязвимой. Обнажённой не только физически, но и как-то глубже, как будто он видит не только моё тело, но и всё остальное: все страхи, все сомнения, всё то, что я пытаюсь спрятать.

– Смертельно красивая, – хвалит он и подходит ближе. Его рука поднимается, касается моей груди – легко, почти невесомо, большим пальцем он проводит по соску, и я вздрагиваю. Дэйм довольно улыбается. – Очень красивая. И вся моя.

А потом его губы накрывают мои: жёстко, требовательно, рука зарывается в мои волосы, тянет голову назад, и я открываю рот в ответ, пропуская скользящий и ловкий язык внутрь. И это не нежный поцелуй, это завоевание, это требование подчинения. Я отвечаю ему, потому что не могу не отвечать, потому что тело реагирует раньше, чем мозг успевает подумать.

Форд резко отстраняется, и я задыхаюсь, пока он берёт меня за руку и ведёт к кровати. Направляюсь на ватных ногах, он усаживает меня на край матраса:

– Ложись. По центру. Руки вдоль тела. Делай только то, что я говорю.

Ложусь на кровать, и атлас ощущается ледяным под спиной, от чего соски встают мгновенно. Я смотрю в потолок и слышу, как Дэймос ходит по комнате.

Он возвращается, держа в руках не наручники, как я ожидала, а что-то другое. Кажется это мягкие кожаные ремни с застёжками. Форд берёт мою правую руку и поднимает ее, сгибает в локте, прижимает правое запястье к правой лодыжке ноги. Обматывает их ремнём между собой, крепко фиксируя, но не больно. Повторяет то же самое с левой рукой и левой ногой, и я лежу, связанная в такой позе, которая раскрывает меня полностью и напоминает позу из йоги. Делает абсолютно беспомощной. Сердце колотится так громко, что кажется, весь клуб слышит.

Я не могу двигаться.

Не могу закрыться.

Не могу ничего сделать.

Только лежать и ждать.

Дэймос отходит, и я слышу, как он снимает пиджак, расстёгивает рубашку, а потом он медленно возвращается, и кровать прогибается под его весом. Он садится рядом, а его рука ложится на мой живот – такая тёплая, тяжёлая, собственническая.

– Еще более красива вот так, – признается он тихо. – Связанная. Беспомощная. Полностью моя.

Рука скользит вниз, между моих ног, и я вздрагиваю. Дэймос усмехается:

– Уже мокрая и ненасытная, – замечает он. – А мы ещё даже не начали.

Его пальцы скользят по мне – медленно, исследующее, находят клитор, надавливают легко и круговыми движениями. Я выгибаюсь, насколько позволяют ремни, и стон вырывается сам.

– Тихо. Я не разрешал тебе стонать.

Как я могу не стонать?

Как я могу молчать, когда он делает это?

Пальцы Дэймоса останавливаются, и я хочу закричать от разочарования, но сдерживаюсь, вместо этого, кусаю губу до боли. Дэймос встаёт и идёт к столу, возвращается с двумя вибраторами: один достаточно большой и продолговатый, другой меньше, изогнутый, предназначенный для клитора.

– Вот этим, – говорит он, показывая первый. – Я заполню тебя. А вот этим, – показывает второй. – Буду управлять твоим удовольствием. И у меня есть два пульта, Мия. Я буду контролировать каждую секунду того, что ты чувствуешь.

Два пульта.

Два вибратора.

Господи.

Я не выдержу этого.

– Дэймос, я не…

– Стоп-слово, – напоминает он. – Если не можешь, скажи стоп-слово. Но если не скажешь, значит, ты согласна. И тогда ты будешь лежать и принимать всё, что я дам тебе.

Молчу, потому что не могу сказать «Альпы», не могу остановить это. Потому что какая-то извращённая часть меня хочет знать, каково это, хочет испытать то, что он обещает, хочет сдаться полностью.

Он берёт первый вибратор, смазывает его чем-то скользким и холодным, и вставляет в меня медленно, сантиметр за сантиметром. Я задыхаюсь, и Дэйм останавливается:

– Дыши. Расслабься. Ты справишься.

Я медленно и глубоко дышу и Дэймос продолжает, пока вибратор не оказывается полностью внутри. Я чувствую его, чувствую, как он заполняет меня, и это странно, интимно, невыносимо возбуждающе.

Потом второй вибратор он фиксирует на клиторе, регулирует положение, проверяя, чтобы он сидел плотно. Я уже вся дрожу и изнываю от этого безумия.

– Ты так быстро реагируешь, – удовлетворенно кивает мужчина. – Это хорошо. Значит, тебе понравится то, что будет дальше.

Достаёт из кармана два маленьких пульта, показывая мне:

– Я сейчас начну управлять тобой, Мия. И ты будешь умолять меня остановиться. Или продолжить. Не знаю, что именно.

Он нажимает кнопку на первом пульте, и вибрация начинается – низкая, глубокая, пронизывающая меня изнутри, и я вздрагиваю всем телом, а стон вырывается громче, чем я хотела.

– Я же сказал: тихо.

Но Дэймос не останавливает вибрацию, наоборот, усиливает её, и потом нажимает на второй пульт. Вибратор на клиторе оживает, и это невыносимо…я выгибаюсь, тяну ремни, пытаюсь закрыть ноги, но не могу, потому что связана.

– Вот так, – говорит он, сверкая потемневшими глазами. – Вот такой открытой я хочу видеть тебя. Полностью в моей власти.

Вибрация нарастает, и я чувствую, как приближаюсь к краю, как всё внутри сжимается, готовясь взорваться, и кричу:

– Дэймос, пожалуйста!

– Пожалуйста – что? – спрашивает он спокойно.

– Пожалуйста, я… я не могу…

– Не можешь что? – переспрашивает он, и вибрация останавливается. Я хочу закричать от разочарования, от того, что была так близко, и он отобрал это у меня.

– Не