Разрушу твою семью - Юлия Бонд

— Не сяду.

— Сядешь.

— Нет, — вырвав руку из цепких пальцев Марика, я сделала назад ещё два шага.

Словно обезумев, Марк рванул на меня. Подхватил под ягодицами и оторвал моё тело от земли.

— Ты что творишь, бешеный! А ну-ка, отпусти меня. Сейчас же. Я кому сказала? — брыкалась, руками лупила по спине, но Марику всё нипочём. Это лишь немного замедляло его шаги.

— Отпусти её, — раздался голос Астапова.

Проигнорировав Вадима, Марик насильно усадил меня в свою машину и сразу же закрыл на замок. Я дёрнула ручку на себя, постучало в окно. У-ф-ф… Идиота кусок! Ну что ж он творит ненормальный?!

Я с трудом могла слышать, что говорили друг другу мужчины. В голове набатом стучало: “Они сейчас подерутся. Ты должна что-нибудь сделать, пока это не случилось”.

Но, боже мой, что делать, когда я закрыта в машине? Стекло, что ли, выбить?

Пока я соображала о побеге, за окном действительно начал разворачиваться экшен. Настоящий мужской махач с кулаками налево и направо.

А-а-а… Мамочка родная. Они сейчас поубивают друг друга придурки.

Повалив Вадика на землю, Марик навис сверху и продолжил разбивать его лицо в мясо.

Я вскрикнула от испуга. Перекрестилась.

Была не была. Хер с ним, с этим стеклом. Заплатит — не бедный.

Отодвинувшись максимально назад, я согнула ноги в коленях.

И на раз, два…

Поехали.

Стекло с первого раза даже не затрещало. Но я не отчаивалась и продолжала лупить каблуками.

К этому времени подъехало такси. А из ресторана выскочили работники. И все вместе стали разнимать моих идиотов.

* * *

Полиция приехала на вызов очень быстро. Заломив за спиной руки хулиганам, успевшим знатно испортить декор площадки перед рестораном, мальчики в погонах запихнули в одну машину Астапова и Кулаковского.

— Барышня, за вывоз бы заплатить, — напомнил о себе таксист, поправляя изрядно помятую футболку. Я окинула взглядом мужика. Бедолага. И ему немного досталось тумаков, когда разнимал моих придурков.

— Заплачу. Принимайте новый заказ, — скомандовала я и быстро юркнула в салон на заднее сиденье.

Пока водитель устраивался за рулём и причитал, какая нелёгкая жизнь у таксистов, я печальным взглядом провожала "Х5".

Такси мчало по ночным улицам города. А я смотрела в экран мобильного и гадала: к кому стоит обратиться за помощью. На ум пришёл Радмир, друг Марка. У него же батя прокурор, значит, поможет. Тем более, речь идёт о лучшем друге.

Набрав на мобильном Наташу, я извинилась за поздний звонок и спросила: могу ли я к ним сейчас приехать.

Сердце ухало где-то в горле. Адреналин хлестал по венам.

У-ф-ф… Чокнутый!

Пусть только выйдет Марик из обезьянника и протрезвеет!

Повёл себя как дикарь какой-то, ей-богу. Хорошо, что гости разъехались по домам и не видели этого чудовищного позора. Ещё бы они увидели! Отец невесты и брат жениха валяются на асфальте, мутузят друг друга как ненормальные.

Таксист привёз меня загород. Я рассчиталась с ним за две поездки и дала хорошие чаевые. Ещё попросила угостить сигаретой — меня так трясло на нервной почве, что просто зубы стукались о зубы.

Чем ближе я подходила к высоким воротам, тем больше сомневалась в своём решении. Может, ну их всех нахер? Посидят за хулиганство в обезьяннике пятнадцать суток, перевоспитаются.

Э-э-э… Нет. Боюсь, эти двое и обезьянник ко всем чертям разнесут, если окажутся в одной клетке. А там уже уголовщину могут приписать, только усложнится всё.

Через минуту навстречу вышел Рад и провёл меня в дом. Наташа очень расстроилась, узнав о случившемся. А Радмир выругался и, схватив мобильный, ушёл в другую комнату.

— Я в шоке, Тонь. Не ожидала от Марка, — призналась Наташа, выслушав мой почти в деталях описанный мужской махач перед рестораном.

— Да я и сама в ауте, — уронив голову на руку, согнутую в локте, я вдруг ощутила себя жутко уставшей.

В скором времени к нам присоединился Радмир. Сказал, что утром всё уладит, а сейчас нам всем лучше лечь спать.

Я согласилась остаться этой ночью у Сташевских. Но как говорится: в гостях хорошо, но дома лучше. Полночи проворочалась на кровати, не сомкнув глаз. Память услужливо подбрасывала эпизод за эпизодом, заставляя заново переживать этот треш.

Заснула почти на рассвете. А утром встала с больной головой, вся помятая, будто меня катком переехало.

Наташа накрыла завтрак в гостиной, но я отказалась, желая поскорее оказаться в полицейском участке. Радмир тоже не захотел завтракать, и вскоре мы вдвоём выдвинулись в город.

Вчерашнее платье сидело на мне отвратительно. Я попросила Радмира заскочить ко мне домой, чтоб я могла переодеться. Всё-таки появляться в подобном амплуа — это как-то неприлично даже, вряд ли меня кто-то мог узнать в полицейском участке, но мне самой было некомфортно.

К восьми часам утра мы уже были в районном отделении полиции, куда вчера забрали главных героев махача. Радмир только подошёл к дежурному, что-то ему сказал и нас провели к обезьяннику.

Сидя по разным углам, Марик и Вадим даже не отреагировали на наше с Радмиром появление, пока на решётке не щёлкнул замок.

Сперва я встретилась взглядом с Астаповым. Приподняв голову, он смотрел на меня точно очковая кобра — фингалы уже успели образоваться вокруг глаз. Я кивнула ему, выдавив из себя улыбку. А на Марика мне принципиально не хотелось смотреть. Что с ним могло статься? Он же в баре в день нашего знакомства такого шкафа положил на лопатки. На фоне того амбала Астапов — это как два пальца об асфальт.

— Астапов, Кулаковский, на выход, — скомандовал полицейский и мужики нехотя оторвали свой зад от скамьи.

Я отошла в сторону. Дождалась, когда все пройдут мимо меня, и подошла к Радмиру. Поблагодарила его за помощь. Я бы реально не смогла так быстро освободить Марка и Вадика, даже подключив все свои связи.

— Тонь, прости, что так всё получилось. Я не мог спокойно наблюдать за тем, как этот молокосос относится к тебе… — начал Вадик, но я покачала головой, мол, не надо. Пусть не продолжает, пока не началась вторая серия дешёвого боевика. — Марк обернулся в этот момент и многозначительным взглядом смерил нас сверху вниз.

Волна мурашек пробежалась по спине, стоило столкнуться взглядом с Марком. Выглядел он немного лучше, чем Астапов, но всё-таки побитым. Отчего моё сердце болезненно сжалось в груди.

Вот же ж засранец! Нельзя было как-то иначе? По цивилизованному как взрослые люди. Впрочем, мысленно я уже уверяла себя в том, что эти все концерты — в последний раз.