Приметы любви - Эмилия Остен

* * *

Доктор Броуди оказался непреклонен:

— Нет, нет и еще раз нет! У пациента опасная разновидность азиатской лихорадки, я не могу разрешить вам посмотреть на него.

— Но хоть имя вы нам сообщите?

— Он поступил ко мне, уже теряя сознание. Не до имени было как-то.

— А документы? У него есть документы?

— Мы не роемся в чужих вещах.

— И не пытаетесь связаться с родственниками?

— Если больной умирает, то мы делаем все возможное. Этот же господин пока еще жив, более того, в ближайшем времени должен прийти в себя и начать поправляться.

— Эх… И вещи посмотреть никак нельзя?

— Приходите с полицией, посмотрим, что можно сделать.

Доктор говорил столь сухо, что Кэролайн и Артур уже не знали, есть ли что-то, способное его разжалобить. Медсестра в приемной смотрела на них с сочувствием, старенький врач, сдающий доктору Броуди документы на нескольких пациентов, тяжело вздыхал и кивал, клюя носом бумаги и словно подтверждая каждый пункт отказа.

Наконец Роберт понял, что просто так и при свидетелях ничего добиться нельзя, потому попытался отвести доктора в сторонку и сделал это сопровождаемый предостережением Кэрри:

— Только не предлагай ему денег — по глазам вижу, выгонит сразу.

Но Вуд и не собирался подкупать мистера Броуди — тот выглядел настоящим фанатиком своей профессии, и действовать надо было иначе.

— Доктор, вы поймите, этот человек нужен не нам, а членам одной замечательной семьи, о которой я беспокоюсь, — сказал Роберт, почти удерживая Броуди за воротник. — И если он болен — им всем тоже следует начать курс лечения…

— Пусть приезжают, я их осмотрю.

— Путь неблизкий, вы лишь позвольте мне посмотреть на него! Я был в Индии не раз и к большинству лихорадок невосприимчив…

Доктор потер подбородок и велел дежурной медсестре выдать Роберту пару полотняных мешочков, чтобы спасти пол от уличной грязи. Когда Роберт, ругаясь, попробовал передвигаться с этими приспособлениями, не наступая себе на пятки, не скользя и не падая, врач показал ему пример, сам легко и непринужденно почти пролетев несколько отделений до дальнего, еще недостроенного крыла.

— Здесь у нас изолированные палаты, сюда и кладем больных с инфекцией. Я приоткрою дверь, вы мельком взглянете на этого человека — и все. Готовы? Раз-два…

Беглого взгляда хватило. Даже не пришлось изучать родинки и шрамики, оставленные в детстве.

Лоуэлл русый. А этот — рыжий. С лопатообразной бородой и объемными бакенбардами.

Но Роберт не мог просто так сдаться — поэтому он вытянул шею, чтобы разглядеть личные вещи несчастного: полотняный мешок на на стежках и длинные, сплетенные между собой завязки.

— Что-то знакомое…

— Да уж…. Обычная киса, с которыми ходят моряки…

— Этот парень — моряк? — опешил Роберт, уныло отмечая про себя, что каргас не влез бы в сумку незнакомца. — Думаю, мы ошиблись, — прошептал Вуд, стремясь побыстрее ретироваться.

— Э-э-э, да, скорее всего… — успел ответить доктор, прежде чем в коридоре раздался голос молоденькой медсестры:

— Все… Скорее к причалам. Люди в воде!

* * *

— Что-что?

Роберт уже покинул палату и попытался узнать у пробегающей мимо медсестры новости, но та схватила его за рукав и, услышав отрицательный ответ на вопрос, есть ли у него повозка, резко отмахнулась и убежала.

Доктор Броуди тоже исчез — когда Роберт вышел во дворик, ему оставалось лишь предположить, что из больницы к порту ведет таинственная сеть подземных ходов, так как во всем здании наблюдалась лишь пара дремлющих сторожей.

Ни Кэрри, ни Артура он также не увидел, как не обнаружил и ни единого экипажа — похоже, все уже переместились к месту катастрофы.

Прикинув примерное направление, Роберт побежал к морю напрямик, срезая углы и пересекая внутренние дворики.

Немного тревожась за Кэролайн, он все-таки больше думал о пострадавших: остался ли кто-нибудь в живых? И как это трагично — пересечь океан, добраться до сердца Британии из самых дальних ее колоний и вот так погибнуть, находясь в спокойной и удобной, отгороженной от морских штормов гавани?

Но зрелище, открывшееся ему в порту, оказалось не столь ужасным, хотя, несомненно, тревожным. Протолкавшись через толпу зевак, скопившихся у двустороннего пирса, и пропустив двуколку, в которой человек в белом халате придерживал мужчину с окровавленной головой, Роберт увидел быстроходное судно со вспоротым боком, качающееся в сотне ярдов от берега.

Пассажиров с корабля эвакуировали к берегу на лодках, даже не подав трап, потому как на пирсе творилось что-то невообразимое.

Моряки из наземной швартовочной команды поднимались из воды и передавали наверх, па шаткие деревянные ступеньки пирса, мокрых людей в прогулочных нарядах. Затем бедняг провожали на берег.

— Разойдись!

— Пропустите!

— Сюда, скорее, здесь есть место!

Почти не задумываясь, Роберт подсадил полную даму с замысловатой прической, закутанную в промасленный рыбацкий плащ, в двуколку и хотел было дать денег на проезд, но кучер уже разворачивал мохнатую лошадку в сторону Королевской больницы и не собирался медлить ни секунды.

Прищурившись и приглядевшись, Вуд догадался, что беда случилась при швартовке.

По какой-то причине рулевой не удержал корабль, и тот по дуге, на полной скорости, бортом налетел на пирс. Бок располосовало от кормы до носа, но и пирс устоял, и судно удержалось на плаву. Больше всего не повезло отдыхающим, прогуливающимся по пирсу, и встречающим, их просто столкнуло в воду. Пассажиры же трансокеанского парохода, к счастью, остались на борту, отделавшись ушибами или небольшими ранами.

Моряки — и из корабельной, и из швартовочной команды — делали что могли: немедленно попрыгав в воду, они помогали несчастным нацепить спасательные круги, продержаться на плаву и выбраться наружу.

Из-за ремонтных и строительных работ по углублению канала для прохода крупнотоннажных судов с противоположной стороны возможности подплыть на шлюпках не было, поэтому для спасения оказалось два пути: дождаться своей очереди, чтобы выбраться по единственной лесенке, либо на свой страх и риск пуститься к берегу вплавь. На второй способ мало кто решался, так как пришлось бы еще увиливать от строительного мусора, обломков досок и ящиков, а также пытаться преодолеть течение в пузырящихся юбках или сковывающих движение крепких сюртуках.

Однако двое таких смельчаков все же приближались к берегу: кавалер, чьи мощные гребки выдавали умелого пловца, поднимал голову своей спутницы над водой, быстро перемещаясь вперед. Роберт на миг застыл в нерешительности, заметив, что желающих помочь им предостаточно: кто-то присел на камнях набережного укрепления, протягивая вперед руку, кто-то держал наготове багор, а некоторые просто подбадривали плывущих криками.