Мой милый победитель - Кристина Додд

— С Гамалом Сигамом. — Винтер произнес эти два слова с такой злобой, что девушка невольно отпрянула. — Этим козлиным отродьем, который стал вождем после смерти Баракаха, моего светлейшего учителя. Мало того, что Сигам ростом не вышел, он и в душе — настоящее ничтожество, беспросветно тупое к тому же. И если бы я не вывел тогда людей, все бы погибли в песчаной буре.

— Этот Гамал Сигам, он младше вас? Винтер сложил на груди руки;

— Намного младше.

Годы работы гувернанткой не прошли для Шарлотты даром и она имела прекрасное представление о том, что творится в буйных юношеских головах.

— Вы его унизили, — заметила она.

Винтер злился: его акцент заметно усилился, а в голосе зазвучали саркастические нотки:

— Какой тактичный способ мне подсказала бы мисс Присс, чтобы объяснить этому негодяю, что его глупость едва не убила сотню моих друзей?

— Нет такого способа, милорд. Этого не объяснишь.

— Вы издеваетесь надо мной? — не повышая голоса, зло спросил Винтер.

Его тон не предвещал ничего хорошего. Чувствуя, что неприятные воспоминания разбудили в молодом человеке неукротимого дикаря, Шарлотта постаралась ответить так же тихо, но мягко:

— Нет, милорд. Юноша, получивший неограниченную власть, не прислушивается ни к чьему мнению. Он ведет себя крайне авторитарно и уверен в своей непогрешимости. И горе тому, кто попытается поставить его на место.

Винтер недоверчиво слушал девушку.

— Вы спасли людей, и он вас за это возненавидел. И… он хотел жениться на Лейле? — едва выговорила Шарлотта.

— Эта куча овечьего дерьма посмела требовать, чтобы в знак своей преданности я отдал ему дочь, как только у нее установится лунный цикл.

— О, Винтер, — тяжело выдохнула девушка. Смущение, вызванное его последними словами, отступило перед сочувствием к отцовской боли.

Шарлотта тут же пожалела о нечаянной фамильярности и молила бога, чтобы молодой человек перестал говорить о деталях женской интимной жизни, так как у нее не хватит духу объяснить ему, насколько это невежливо.

Винтер как будто не обратил внимания на то, что она назвала его по имени.

— У него уже было две жены, — хмуро добавил он.

Девушка вовсе дар речи потеряла.

— Я понимал, что должен вернуться. Мать нуждалась во! мне. Надо было уехать раньше, но мне казалось, что здоровый горячий воздух и отсутствие издевательских ограничений пойдут детям на пользу. Но Гамал заставил меня сделать выбор. — Винтер смотрел в пространство мимо Шарлотты и говорил будто сам с собой. — Я бы ни за что не сделал дочь пленницей той культуры. Мне и моему сыну Робби жизнь в пустыне предоставляла неограниченную свободу. Но для Лейлы даже дамское седло — лучший выбор.

Только сейчас девушка узнала истинную причину возвращения Винтера и поняла, на какую жертву он пошел ради дочери. Но не стоит об этом думать. Нельзя восхищаться этим самонадеянным грубияном.

— Надеюсь, вам удастся убедить Лейлу, что дамское седле действительно лучший выбор.

Вернувшись к реальности, Винтер задиристо взглянул ни Шарлотту.

— Вряд ли. Лейла — разумный ребенок. Она совершенно справедливо считает дамское седло неудобным.

Что проку спорить? Вместо этого Шарлотта решила сыграть на другом:

— Может и так, но это единственный способ, считающийся в Англии приемлемым для женщин.

И тут Винтер прибег к бесстыдной лести:

— Не могу поверить, что вы, такая умная женщина, действительно считаете этот варварский способ приемлемым?

— Женщина должна бросить вызов нелепым правилам и ездить верхом по замыслу Божьему, одинаковому для всех нас.

Шарлотта едва не воочию видела, как молодой человек стелет сухую щепу лести. Но зажечь спичку она ему не позволит. И на такую дешевую уловку не поддастся. Ни за что.

— Возможно, вы правы, и когда-нибудь женщина решится на это. Но это «когда-нибудь» еще не наступило, и эта женщина не я. Если вы вернетесь к нашей недавней беседе, то вспомните, что для этого общества я — обесчестившая себя недостойным поступком изгнанница. Это однозначно, как однозначно и то, что вашу дочь не должны видеть сидящей верхом на лошади подобно мужчине. Тем более недопустимо ездить стоя! — спохватившись, добавила девушка. — Это против всяких правил!

— Ба! Да вы не храброго десятка, леди, — Винтер стянул через голову рубашку и, не глядя, отбросил в сторону.

Шарлотта была одна в спальне у мужчины, который раздевался. Узнай об этом кто-то посторонний, о ней наверняка бы сказали что-то вроде «она либо слишком храбрая, либо недостаточно благоразумна». Как завороженная, она смотрела на рельефные мускулы, красивый торс и золотистую дорожку волос, спускавшуюся к поясу брюк. У девушки пересохло во рту и комната вдруг сделалась невозможно тесной.

— Покидаю вас, милорд, ведь вы желаете принять ванну… — поднимаясь, проговорила Шарлотта.

— Ванну? — не отдавая себе отчета в своей почти полной наготе, вдруг вспылил Винтер. — Даже такой дикарь, каким вы меня считаете, не стал бы купаться на людях, — молодой человек вдруг подался к девушке, глядя на нее в упор. — Но если бы у меня была жена, с ней я, пожалуй, принял бы ванну.

Упав на подушки, Шарлотта просто не знала, куда себя деть. Неожиданно она сообразила, что ее слова были неправильно поняты, и сбивчиво заговорила:

— Я не это хотела сказать, милорд. Когда я говорю «принять ванну», я имею в виду… то есть… «купаться» означает не конкретное действие, а… Ванна — это…

Винтер слушал ее с таким неподдельным интересом, что девушка вконец растерялась. Он притворяется? Что он на самом деле о ней думает? У нее сегодня был слишком тяжелый день, чтобы выносить подобные глупые издевательства!

— С завтрашнего дня мы с Лейлой учимся верховой езде. Вы не возражаете?

Выражение его лица могло означать либо огорчение, либо несогласие.

— Кто сказал, что мы договорились? Я доверяю вам в вопросах образования и воспитания дочери, но что касается верховой j езды… Завтра вы продемонстрируете свои навыки мне.

Только не это! С тех пор, как Шарлотта покинула Поттербридж-холл, ей доводилось ездить верхом лишь от случая к случаю. А так не хотелось давать Винтеру повод усомниться в ее компетентности! Однако надо признать, что его требование справедливо, и, более того, у нее просто нет выбора. Стараясь двигаться грациозно, девушка встала, думая о том, сможет ли она завтра продемонстрировать хорошую посадку в седле.

— Что ж, оставляю вас для ваших… Я вас оставляю. Винтер тоже встал, и его руки легли на застежку брюк.

— Нет! — Шарлотта вскинула руки, словно пытаясь остановить его. — Только после того, как я выйду.

Улыбка молодого человека рассеяла всякую надежду Шарлотты на то, что его простодушие искренне. Схватив ее за запястье, он произнес обвинительным тоном: