Соблазн и страсть - Джулия Энн Лонг

— Сабрина — вот как ее зовут!

Сабрина замерла с чашкой в руке. Судорожно сглотнув, прошептала:

— Также как и меня?

— Совершенно верно. — Мэри торжествовала. — Ее зовут, так же как и тебя.

— А мою мать звали… — Сабрина от волнения словно лишилась дара речи. — Ведь ее тоже звали Анна Холт.

— Теперь поняла?! — в восторге закричала Мэри. — Да, ее имя Анна Холт! И точно такое же имя на обратной стороне твоего медальона. Возможно, ты и есть третья дочь этой женщины.

Ошеломленная рассказом подруги, Сабрина молчала. Мэри же, сделав глоток чая, продолжала:

— Ты должна иметь в виду, дорогая, что «Таймс» — одна из самых респектабельных лондонских газет. Поверь, там не станут печатать непроверенные домыслы. А если не веришь мне, то спроси Пола, он хорошо разбирается в таких вопросах, — с гордостью за мужа добавила Мэри.

Сабрина в смущении пожала плечами:

— Но я не понимаю… А почему эта история попала и газету?

— Из-за судебного разбирательства. Сначала Анну Холт подозревали в убийстве, но потом следствие пришло к иным выводам. Теперь установлено, что она не имеет никакого отношения к убийству своего покровителя. А всю вину возлагают на некоего Морли. Во всяком случае, не обошлось без его участия. Но сама Анна Холт как сквозь землю провалилась. С тех пор никто о ней ничего не знает. К сожалению, я больше я ничего не могу тебе сообщить. Хотя Пол может поделиться с тобой своими соображениями. Мне кажется, он еще что-то знает. Наверное, он просто не хотел перегружать меня излишними подробностями этого дела, поэтому и не стал ничего объяснять. — Мэри действительно не любила «перегружать» свой ум, и это, судя по всему, вполне устраивало ее мужа.

Сабрина в задумчивости молчала. «Неужели я наконец-то все узнаю? — спрашивала она себя. — Да, похоже, что узнаю… Если, конечно, все это не совпадение».

— Но ведь Сабрина — очень распространенное имя, — пробормотала она, взглянув на подругу.

— Совершенно верно, — согласилась Мэри.

— И еще больше женщин носит имя Анна.

— И это правда, — подтвердила Мэри. Немного помолчав, она снова оживилась: — Дорогая, ты только представь! Ведь ты — дочь известного политика! — Мэри захлебывалась от восторга. — К тому же сестра виконтессы и жена графа! Какая захватывающая интрига!

Последние слова Мэри прозвучали слишком уж легкомысленно, и их вряд ли стоило принимать всерьез. Решив умерить восторг подруги, Сабрина сказала:

— Лучше расскажи мне о дочери Кэтрин.

— Да-да, конечно! — закивала Мэри. — Так вот, Кэтрин очень даже…

Речь Мэри лилась журчащим ручьем, и Сабрина, совершенно ее не слушая, лишь кивала время от времени, делая вид, что ее очень интересовал рассказ о Кэтрин и ее дочери. На самом деле она снова вспоминала ту страшную ночь, когда ее разлучили с сестрами и матерью. Ей всегда казалось, что она помнит тихий голос женщины, успокаивавшей тогда трех маленьких девочек. Возможно, это была ее мать, и не исключено, что она наконец-то узнает о ней хоть что-нибудь. «Может, написать леди Грантем?» — подумала она неожиданно. Но эта мысль показалась ей настолько нелепой, что она тут же отбросила ее. Сабрина опасалась, что рассказ подруги окажется досужим вымыслом. И если все это окажется ложью, то ей будет нелегко перенести горечь разочарования. Именно поэтому она решила никому не писать.

— Интересно, Роуден?

Рис пригласил Уиндема в свой читальный зал, но художник читать не любил и явно скучал. Художник, заглянув в книгу, с удивлением воскликнул:

— О Боже, как много рисунков ветряных мельниц! Граф взглянул на приятеля с усмешкой и снова уткнулся в книгу. Минуту спустя сказал:

— Не мучь себя, дружище.

— Роуден, зачем тебе все это нужно?

— Я намерен построить в Бакстед-Хите новую мельницу. Напротив старой. Тогда можно будет больше молоть зерна. Это принесет выгоду и мне, как хозяину, и работникам, живущим на моей земле.

Уиндем не знал, что и думать. После минутного замешательства он пробормотал:

— У мадам Гало в «Бархатной перчатке» появилась новая девушка. Говорят, она такое вытворяет, что даже не верится.

Рис оторвался от книги.

— В самом деле?

— Наконец-то ты становишься самим собой? — обрадовался Уиндем. — Я хотел проверить, осталось ли в тебе хоть что-нибудь от прежнего графа Роудена. В последнее время тебя невозможно узнать, ты сам не свой.

«Сам не свой? — задумался Рис. — Что бы это значило?»

— Но я не видел эту новую девушку. Может быть, все это всего лишь сплетни, — продолжал Уиндем. — Ты не хочешь присоединиться ко мне и съездить туда?

— Да, пожалуй. Почему бы и нет? — пожал плечами Рис.

Перед самым рассветом Рис выбрался из кареты и начал подниматься по ступеням своего лондонского особняка. Конечно, ему не следовало ездить к мадам Гало. Хозяйка действительно взяла к себе новую девушку. Но эта девушка почти ничем не отличалась от всех прочих — во всяком случае, на Риса она не произвела никакого впечатления, и он, вызвав свой экипаж, поехал домой. «Мог бы и не ездить туда», — думал он, преодолевая последние ступеньки.

Двери особняка были предупредительно распахнуты вышколенным дворецким, и Рис, едва переступив порог, прокричал:

— Чай и ванную!

Ему сейчас хотелось только одного — лечь в теплую ванну и ни о чем не думать.

А уже утром он нашел на подносе для почты письмо. Причем почерк был незнакомый. Повертев письмо в руках, граф с усмешкой подумал: «Хорошо, что хоть не от миссис Бейли».

Распечатав письмо и прочитав его — оно было очень коротким, — Рис ужасно встревожился. Он прочитал письмо еще раз и надолго задумался. Потом протянул руку к графину с бренди и пробормотал себе под нос:

— К сожалению, этому нельзя не верить.

Дернув за шнур звонка, граф вызвал слугу и велел закладывать экипаж.