Возвращение в Чарлстон - Александра Риплей

Маргарет и Пегги добрались до дома почти одновременно. Здесь, за закрытыми ставнями царила прохлада, после изнурительной уличной жары дом напоминал оазис в пустыне. «Гуммиарабик» – так называли чарлстонцы свою влажную августовскую погоду.

Пегги швырнула шляпу на стул и промокнула лицо и шею смятым носовым платком.

– У меня прекрасные новости! – еще не отдышавшись, воскликнула она.

А Маргарет уже успела усесться с ногами на диван и теперь обмахивалась пальмовым веером, сильно пахнущим одеколоном.

– У меня тоже. Сядь, Пегги, и успокойся.

Но Пегги была слишком взволнована, чтобы сидеть. Она лихорадочно мерила шагами маленькую гостиную, ее порывистые движения всерьез угрожали хрупкому, в стиле шератон столику в центре комнаты.

– Я только что из Чарлстонского колледжа, – заявила она. – Этим летом туда набирают женщин, и меня охотно примут.

Маргарет высоко подняла голову, помахала веером перед потной шеей.

– Пегги, не болтай глупостей. Ты кончишь учебу в этом году, и у тебя будет дебют. Я только что от Эдит Энсон. Она не хотела, но мне удалось ее уговорить, твой праздник назначен на очень удобный день. И я договорилась о зале, это будет в Саут-Каролина-холл. Мы устроим для тебя прием перед балом девиц Монтегю. Это лучший вечер сезона.

– Мама, ты меня никогда не слушаешь. Мне совершенно не нужен этот дурацкий старомодный дебют. И кроме того, ты же тысячу раз говорила, что у нас нет денег. А в колледже я смогу получить стипендию.

Маргарет отмахнулась от слов дочери веером.

Пегги подбоченилась и приготовилась к схватке. Но скандал не успел разразиться – вошел Стюарт. Он тоже принес новость, но она, в отличие от двух предыдущих, не сулила никому ничего хорошего.

– В городе испанка. В больницу Роупера сегодня попало чуть не сорок человек. И мистер Уолкер тоже там. Он просто рухнул на пол сегодня в банке.

Так что Пегги пришлось выдержать сражение с матерью еще через несколько дней и уже по другому поводу. Маргарет намеревалась бежать от чумы – так называли испанку в Чарлстоне. Пегги наотрез отказалась ехать с матерью в Барони. Красный Крест приглашал добровольцев любого возраста помочь в уходе за жертвами эпидемии.

– Мама, я же здорова, как буйвол. Мой долг находиться там, где я могу быть полезной.

Переубедить ее оказалось невозможно.

Стюарт не мог уехать из города. Банк продолжал работать по обычному расписанию. Как и большинство мужчин, Стюарт по дороге на работу и обратно защищал лицо марлевой маской и далеко обходил всех, кто кашлял или передвигался нетвердой походкой. Но прибегать к подобным маневрам приходилось редко. На улицах почти никого не было.

Маргарет, отправившись в Барони, тоже надела в дорогу марлевую маску. Сидя в машине, она прижимала к носу пахнущий апельсином ароматический шарик. Люди готовы были хвататься за что угодно, прибегали к любым средствам, чтобы как-то защититься от эпидемии, которая все набирала силу.

У поворота на Барони Стюарту и Маргарет бросилась в глаза пестрая и на редкость нелепая фигура. Это Гарден несла из поселка в главный дом выстиранное для нее Сарой постельное белье и одежду. Все это лежало в огромной корзине, которую Гарден уверенно держала на голове и с удовольствием шаркала босыми ногами по дорожной пыли. Именно так негритянки всегда переносят тяжести, и Гарден научилась сохранять равновесие с грузом на голове, еще когда ей было лет восемь, но ее домашние видели это впервые.

Маргарет вскрикнула сдавленным от ужаса голосом.

– Ты только посмотри на нее! – почти завизжала она, обращаясь к Стюарту. – Какой позор! Останови машину, заставь ее сесть к нам.

Стюарт посигналил. Гарден обернулась, ухитрившись даже не покачнуть корзину, и, широко улыбаясь, помахала им рукой. Маргарет застонала. Гарден выросла, прежняя одежда ей не годилась, поэтому она щеголяла в новом самодельном наряде. На ней был балахон длиной до середины икры, сшитый из цветастых мешков, в которых перевозили муку. В толстые косы Гарден вместо ленточек были вплетены шнурки для ботинок. На ее босых ногах колючки куманики оставили множество царапин разной длины, и царапины эти были на разных стадиях заживления.

– Гарден? Что с тобой случилось? – спросила Маргарет.

– А что, очень заметно? С июня я выросла на четыре дюйма.

Стюарт больше не мог удержаться от смеха. Поэтому он сделал вид, что закашлялся, и Маргарет в ужасе отпрянула от сына. Она снова накинула марлевую маску и прижала к носу ароматический шарик. Гарден с ошарашенным видом смотрела то на мать, то на брата.

Эпидемия инфлюэнцы закончилась в ноябре – так же неожиданно, как началась. Она унесла жизни полумиллиона американцев. Но семьи Трэдд она не коснулась. Маргарет настолько боялась инфекции, что на главный дом, который и так отделяли от внешнего мира бессчетные мили возделанных и невозделанных земель, был наложен карантин. Никому не разрешалось входить в здание. Ребе и Гарден было запрещено выходить. В дом не доставляли ничего, кроме консервов из магазинчика, принадлежавшего Сэму Раггсу; их сваливали во дворе, возле кухонной двери, и, прежде чем внести в дом, долго кипятили.

Гарден Трэдд эти три месяца, проведенные в изоляции, показались самыми долгими за всю ее жизнь. И они же изменили ее жизнь окончательно и бесповоротно.