Возвращение в Чарлстон - Александра Риплей

«Я всегда выдуваю пузыри», – заливался тенор. Граммофон, купленный Стюартом, стоял на столе в библиотеке; Маргарет не желала держать его ни в гостиной, ни даже у себя на этаже в комнате Стюарта. А Пегги очень нравилось возиться с граммофоном. Каждую неделю она вынимала из бумажных конвертов пластинки и стирала с них пыль. А когда заводила граммофон, поворачивала ручку очень нежно и бережно, без своих обычных резких движений.

У нее были записи всех хороших песен, и новейших, таких как «Я всегда выдуваю пузыри» и «Я всегда иду за радугой», и более старых: «Вон там», «О, Джонни», «Для меня и для моей девушки», «Покуда плывут облака», «Пикардийские розы», «Подальше спрячь свои печали» и «Когда ты приколола тюльпан». Стюарт даже открыл счет в музыкальном магазине Сейглинга. Пегги собиралась купить все пластинки Энрико Карузо, чтобы Боб слушал их по субботам.

– Да-да, пожалуйста, – откликнулась Пегги, когда в дверь постучали. Она ожидала, что войдет Гарден. Если Гарден бывала дома, когда Пегги включала граммофон, то всегда приходила слушать.

Дверь распахнулась, вошел Боб Ферстон.

– В училище нам объявили, что сегодня праздник, – объяснил он. – Хорошие новости из Франции. Фош назначен командующим Союзных войск.[4]

– Это хорошо?

– Очень. В четырнадцатом году он побил немцев на Марне, тогда французские такси подвозили ему резервистов прямо к линии фронта. Подумайте сами, что он сможет сделать, имея под началом американскую армию.

Пластинка закончилась. Пегги ее сняла.

– Что вы хотите послушать? Напоить вас чем-нибудь? Накормить?

– Нет, спасибо, не хочется. Ни есть, ни пить, ни слушать музыку. Мне хотелось бы сказать вам кое-что. Вы не хотите пройтись? Погода сегодня прекрасная.

– Пойду надену шляпу.

Они вышли по Митинг-стрит через парк Уайт Пойнт Гарденс на эспланаду, тянувшуюся вдоль бухты. Там Боб взял Пегги под руку.

– Странно, что здесь асфальт, – сказал он. – Когда я приехал поступать в Цитадель, была брусчатка. Автомобили на глазах изменяют мир.

– Именно это и говорит мой брат. Он на них просто помешан.

– Я знаю. – Встречаясь с Бобом, Стюарт не говорил ни о чем, кроме автомобилей.

Пегги и Боб шли медленно. Над испещренной солнечными бликами поверхностью воды носились чайки. За спиной, в парке, играли дети, их высокие голоса сливались в почти музыкальный щебет. Ветер шевелил сухие листья пальм, росших вдоль эспланады, и крошечные волны ударялись о камень низко под парапетом. Пегги поняла, что раньше никогда не слышала этих звуков. Она много раз ходила сюда с Бобом, но впервые они шли молча. Она остановилась.

– Боб, так о чем вы хотите со мной поговорить? Вы так долго не можете начать, наверное, это что-то важное?

Боб посмотрел на нее сверху вниз. Шляпа у нее съехала набок, полуразвязавшийся бант не держал волос, они топорщились упругой, бесформенной массой. Платье у Пегги было измято, на манжете красовалось чернильное пятно.

– Пегги, я вас люблю, – сказал Боб.

– Боб! – Пегги обхватила его за шею, шляпа у нее съехала еще больше. Боб взял ее за запястья, снял со своих плеч ее руки и прижал к бокам; секунду девушка стояла по стойке смирно.

– Пегги, мы на людях.

– Мне это безразлично. Мне будет безразлично, даже если мы окажемся на первой полосе газеты. – Она сдвинула шляпу на макушку и из-под загнутых полей одарила его сияющей улыбкой: – Я тебя тоже люблю.

– Я хочу познакомить тебя с моими родителями. Они тоже этого хотят. Я им столько про тебя писал.

– Я буду этого очень ждать, не испытывай мое терпение. Надеюсь, это случится скоро?

– Да, скоро. Родители и братья приедут на выпускной праздник. Я хочу, чтобы ты пошла туда вместе с ними, а потом мы пообедаем в гостинице. А после этого, любимая, мне придется немедленно уехать в Кемп Джексон для прохождения службы. Офицерское звание мне присвоят сразу после окончания училища.

– Нет! Боб, ты мне сам говорил, что Цитадель нужна тебе, чтобы стать инженером, чтобы строить. Ты же не солдат! И ты не веришь, что эта война имеет смысл.

– Я считаю, что никакая война не имеет смысла. Но мы в ней участвуем, и у меня есть долг перед родиной.

– Долг! Как это мужественно звучит. И какая это все глупость! Позволить, чтобы тебя убили, – это глупость.

– Перестань, Пегги. Ты прекрасно знаешь, что для тебя долг и ответственность значат не меньше, чем для меня. В мире много плохого, много несправедливого, и на всех нас лежит ответственность; мы должны постараться и сделать этот мир лучше.

– Но это не способ. Позволить кому-то себя убить – это не способ.

– Но я не собираюсь умирать.

Пегги отчаянно затрясла головой:

– Нет, тебя убьют. Я знаю, что тебя убьют. А если ты умрешь, то я покончу с собой.