Подкидыш - Джорджетт Хейер

Ливерседжа осенила какая-то идея, и, осекшись на полуслове, он принялся разглядывать платок. Его подрубили для герцога любящие руки няни, искусной рукодельницы. В уголке платка она вышила большую букву С, заключив ее в кольцо из земляничных листьев.

– Нет, – прошептал мистер Ливерседж, пристально глядя на вышивку. – Это не монограмма. Одна-единственная буква. А если точнее, буква С. – Он поднял голову и посмотрел на брата. – Джозеф, – произнес изменившимся голосом, – на какие мысли тебя наводит эта единственная буква С?

– Ни на какие, – ворчливо откликнулся мистер Миммс.

– Сэмюэл, – после продолжительной паузы и напряженного мыслительного процесса предположил мистер Шифнал. Увидев недовольно наморщенный лоб мистера Ливерседжа, он поспешил исправиться: – Я хотел сказать, Свитин!

– Нет, нет, нет! – раздраженно воскликнул мистер Ливерседж! – Чем ты только думаешь! Джозеф, скажи мне, что это за листья?

Мистер Миммс присмотрелся к вышивке.

– Листья, – произнес он.

– Листья! Да, но какие?

– Сэм, – сурово произнес мистер Миммс, – ты напился, вот что я тебе скажу! И если это ты приговорил бутылку хорошего бренди из пивного зала и я напрасно обвинил Уолтера…

– Джозеф, хватит болтать ерунду! Это земляничные листья!

– Да, вполне возможно, но с чего это вдруг ты разволновался из-за того, что у какой-то шишки земляничные…

– Несчастный невежда! – все больше волнуясь, воскликнул мистер Ливерседж. – У кого, кроме герцога… погоди, кажется, еще у маркиза?.. Но сейчас речь не о маркизах, так что не будем попусту тратить на них время!

– Ты прав, Джо, – поддержал мистера Миммса мистер Шифнал, – он действительно набрался. Успокойся, Сэм, не стоит так переживать! Никто не собирается тратить время на маркизов!

– Вот дурак! – вздохнул мистер Ливерседж. – Эти листья указывают на титул того молокососа, а буква С означает Сэйл! Этот малец был не кем иным, как его светлостью герцогом Сэйлом собственной персоной, которому Джозеф позволил проскользнуть сквозь свои корявые пальцы, отправившись кормить стадо хрюкающих свиней!

Мистер Миммс и мистер Шифнал смотрели на него в немом изумлении. Первым обрел дар речи мистер Миммс.

– Сэм, если ты не пьян, значит, ударился головой! – пробормотал он.

Не обратив на его слова никакого внимания, мистер Ливерседж сосредоточенно наморщил лоб.

– Погодите! – произнес он. – Давайте не будем спешить с выводами! Дайте мне подумать! Я должен все как следует взвесить!

Мистер Миммс не изъявил ни малейшего желания спешить с какими-либо выводами, кроме того, что его родственник окончательно рехнулся, о чем он ему и сообщил. Миммс, наполнив свой стакан, предложил мистеру Шифналу последовать его примеру. В кои-то веки мистер Шифнал не откликнулся на это приглашение. Он пристально наблюдал за мистером Ливерседжем, и на его заостренном личике читалась напряженная мысль. Когда мистер Миммс хотел грубо вторгнуться в размышления брата, Шифнал цыкнул на него, предложив заткнуться.

– Оставь Сэма в покое! – добавил он.

– К кому, – внезапно спросил мистер Ливерседж, – обратился бы юный Уэйр со своей дилеммой? К отцу? Нет! К своему кузену, Джозеф! К своему благородному и влиятельному кузену, герцогу Сэйлу! Ты видел его, ты разговаривал с ним. У него доброжелательность на лбу написана. Согласен? Способен ли он оттолкнуть попавшего в беду неимущего родственника? Конечно нет!

– Я не знаю, как он поступает с родственниками, – откликнулся мистер Миммс, – но мне известно, как он поступил с тобой, Сэм!

Мистер Ливерседж только отмахнулся.

– Ты ничего не понимаешь, – произнес он. – То, что он сделал со мной, он сделал ради своего кузена. Я на него за это не обижаюсь. Вот нисколечко не обижаюсь! Я не склонен к агрессии, однако на его месте, возможно, поступил бы точно так же. Но мы забегаем вперед. Еще ничего не доказано. И все же, Джозеф, я припоминаю, что он сказал мне, будто остановился в «Белой лошади», и это заставляет меня усомниться в правильности своих догадок. Поступил бы он так, если бы был тем, за кого я его принимаю? Проще всего сказать «нет». Но мы снова забегаем вперед! Он не желал, чтобы его узнали, и это легко понять! Каким был бы исход, если бы он пришел ко мне в своем собственном обличье? Что, скажи мне, Джозеф, произошло бы, ежели бы у твоей двери остановилась карета с герцогскими гербами на дверцах? Как бы ты поступил, если бы тебе протянули визитку с именем и титулом герцога Сэйла? Представь себе, это произошло. Что тогда?

– Я бы вышел во двор и подставил голову под струю воды, что рекомендовал бы немедленно сделать и тебе! – без малейших колебаний отозвался мистер Миммс.

– Возможно! Возможно! Но поскольку я, Джозеф, смотрю на вещи гораздо шире, то просто поднял бы цену. Вполне вероятно, от него я потребовал бы не пять, а десять тысяч фунтов. И он это знал!

– Ты хочешь сказать нам, Сэм, что этот юный молокосос и есть герцог? Но в подобное невозможно поверить! – воскликнул мистер Шифнал.

– Посмотрите на платок! И если бы Джозеф всего лишь остался в доме…

– Если бы я понял, что он герцог, а это лично мне представляется полным вздором, я бы не стал с ним связываться, – провозгласил мистер Миммс. – Потому что неприятности мне не нужны. Ведь это был бы самый верный способ их заиметь.

Мистер Ливерседж сидел молча, глядя перед собой, но его изобретательный ум напряженно работал.

– Я могу ошибаться. Все мы несовершенны. Впрочем, вполне вероятно, я прав. Кстати, никогда не упускал подворачивающихся мне возможностей. Нет, о Свитине Ливерседже этого не скажет никто! Дело надо довести до конца. Но он уже мог покинуть наши края. Теперь, когда он заполучил эти роковые письма, что еще может задержать его в столь захудалом заведении, как «Белая лошадь»?

Мистер Шифнал покачал головой.

– Ему больше нечего там делать, Сэм, – произнес он.

Мистер Ливерседж перевел взгляд на лицо друга.

– Нечего, – приуныв, повторил он. – Вынужден признать… Нет! – Он резко выпрямился и прошептал: – Белинда! Куда еще она могла отправиться, если не к человеку, которому она позволила, а возможно, и помогла, сбежать отсюда, оставив своего покровителя полумертвым на полу?

– Да она с кем угодно сбежала бы, эта девчонка! – равнодушно заметил мистер Миммс. – Когда ты увидел ее в Бате, тебе стоило только заговорить с ней, и она тут же все бросила и умчалась с тобой. Безответственная потаскушка, вот кто она такая!

– Мне кажется, – медленно произнес мистер Ливерседж, – она воззвала к его щедрости! Да, собственно, и к благородству тоже. Способен ли он ее оттолкнуть? Откажется ли он ей помочь? Разумеется, нет!

– Если он так поступит, то он дурак, каких свет не видывал! – согласился с Ливерседжем мистер Шифнал. – Никто не сможет оттолкнуть такую девчонку!