Однажды в полночь - Джулия Энн Лонг

Утро следующего дня было серым, что полностью соответствовало настроению Джонатана.

Он вышел к завтраку раньше, чем рассчитывал, и даже три чашки крепчайшего кофе не сумели оживить свинец, который вместо крови тек по его жилам. Не помогло и то, что отец уже сидел на своем месте. Вид у того был более встревоженным, чем может себе позволить человек в его возрасте.

Тут Джонатан понял, почему кофе не оказал нужного эффекта. Он испытывал нечто, напоминающее похмелье – страдание от неутоленного желания.

«Друзья!» Какое-то бесполое слово. Огромная жалость. И огромное облегчение в своем роде. Но Джонатан сказал искренне – большая честь быть ее другом. Ведь он не только восхищался ею. Еще ему казалось, что он не достоин ее.

Раньше он никогда так не думал о женщине: как будто ему нужно было добиваться права ее заслужить.

Отец откашлялся.

– Я услышал кое-какие разговоры о колоде карт «Бриллианты чистой воды». Что это значит, сын?

Джонатан замер с вилкой на полпути ко рту. Но быстро собрался, нанизал на вилку кусок яичницы, прожевал его и отложил прибор.

Если отец узнал об их предприятии, значит, они мастерски проделали свою работу.

– А что ты слышал об этой колоде карт, отец?

– То, что ты собираешься выбрать себе невесту из этой колоды карт.

Теперь он пристально разглядывал Джонатана. Глаза его казались более черными, чем обычно.

Джонатан замялся.

– Ах да. Это слухи. Я знаю о них. – Пауза. – А как ты узнал? – спросил он осторожно.

– От твоей матери.

– От мамы? – Джонатан чуть не поперхнулся.

– А та – от виконта Уэрдингтона.

– Какого дьявола!..

– Который узнал их от своей жены.

Джонатан молча закончил фразу: «А та – от своей дочери».

– Виконт Уэрдингтон рассказал, что видел, как ты стрелой вылетел из бального зала. Даже бросил его дочь одну посреди танца.

О, ведь правда! Так он и поступил. Джонатан представил, как это выглядело со стороны, и закрыл глаза. На самом деле дурно отвергнуть девушку, единственный недостаток которой заключается только в том, что она не походит на Томми.

Но леди Грейс любит ходить пешком. Это ее любимое времяпрепровождение! Она сама сказала! Могла бы вернуться на место без провожатого. Джонатана так и подмывало сказать это.

– Я искренне сожалею. Это действительно дурно с моей стороны. Но мне потребовалось срочно выйти.

– Перебрал ратафии? – сухо осведомился отец.

– Один бокал ратафии – это много?

Отец усмехнулся. Он не уважал алкогольные напитки.

– Нет, но…

Отец предпочел не вдаваться в подробности того, что произошло после, вероятно, потому, что они сидели за завтраком.

– Кто такой Клаус Либман?

Итак, отец провел небольшое расследование.

– Очень толковый типограф, который разработал способ печатать цветные изображения большими тиражами.

– А какое отношение ты имеешь к этому делу?

– В компании «Клаус Либман и Ко.» я – «Ко.».

Джонатан с удовольствием увидел, как отец застыл.

– Ты, что… работаешь?

Он сказал это с таким выражением, с каким кто-то другой мог спросить: «Ты, что… прелюбодействуешь?»

– Господи, нет, конечно! Работает Либман. Я лишь выдвигаю идеи и оказываю нужную поддержку.

Только это мог позволить себе джентльмен.

Отец принял это к сведению. Прошла минута, которая потребовалась ему для того, чтобы намазать поджаренный хлеб маслом и мармеладом.