Омлет для наследника дракона - Панна Мэра

Тихо прокравшись на второй этаж, проскальзываю мимо охраны в коридоре императора и более спокойно следую в другую часть дворца.

Здесь нет жилых комнат, а потому нет и охраны. Когда-то давно, когда я только попала во дворец, все казалось мне таким безобидным. Сейчас же, больше всего на свете, я нуждаюсь в правде.

Поднимаюсь по лестнице и оказываюсь в узком коридоре. Здесь я впервые услышала плач Лариэль.

Прислоняюсь ухом к стене и, нажимая на каждый камешек в стене, медленно следую вдоль коридора.

Где-то слышится шорох.

Резко оборачиваюсь. Две мужские тени медленно приближаются ко мне. Куда бежать, где спрятаться?

Оглядываюсь по сторонам – здесь абсолютно ровные стены, и нет ни одной колонны, за которой можно было бы спрятаться.

Голоса становятся четче, и я судорожно вжимаюсь в стену. Они не могут меня не заметить! Лихорадочно принимаюсь нажимать на все камни в стене, но ни один из них не проваливается внутрь. А точно ли эта та стена? И точно ли в прошлый раз, она открылась таким способом?

Шаги совсем близко. Я закрываю глаза, делаю глубокий вдох, словно признавая свое поражение. И тут, сквозь плотно сомкнутые веки, ощущаю теплоту света, окружающего меня со всех сторон.

Мгновенно разлепив глаза, я вижу, как светиться в темноте один из маленьких камешков в кладке стены. Не думая больше ни секунды, я прислоняю руку с нему, и в ту же секунду стена передо мной исчезает.

Впереди темнота, но деваться уже некуда. Делаю шаг вперед и стремительно лечу вниз.

Когда снова открываю глазу, впереди простираются уже знакомые стены коридора. Создав в ладошке небольшую огненную сферу, следую вперед по узкому проходу. Я совсем не уверена, что найду комнату Лариэль. Я даже не уверена, что женщина еще жива.

Едва меня посещает эта мысль, как впереди замечаю тусклое свечение трепещущегося пламени.

Ускоряю шаг и спустя пару минут оказываюсь в небольшой комнатушке. Здесь, посреди голых стен, лишенных окон, одиноко стоит небольшая кровать.

Присматриваюсь к человеку, что тихо посапывает под одеялом и тут же понимаю, кого я обнаружила.

– Лариэль! – радостно кричу, приближаясь к полусонной женщине.

Та мигом открывает глаза, и полусонным взглядом изучает пожаловавшей к ней гостью.

– Нарвия?! Что ты здесь делаешь? Эйвальд снова запер тебя?

Она неохотно отрывается от подушки и садится на край кровати.

– Нет, меня никто сюда не прятал. Я сама пришла.

– Что-то случилось? – с тревогой спрашивает она.

– Я хочу поговорить об Эйвальде.

– А что тут говорить? – усмехается Лариэль. – Ты разве не видишь, какой он человек?

Мне становится стыдно за свою наивность. Я уже знаю, что она скажет, но если вдруг есть хоть маленький шанс найти в нем что-то хорошее, почему бы не рискнуть воспользоваться этой возможностью? Ради Вителлуса я готова отыскать в Черном драконе даже то, чего он сам не знает о себе!

– Какой он человек?

Она вздыхает.

– Нарвия, почему ты вообще задаешься этим вопросом?! Тебе мало того факта, что он силой подчинил себе Империю, забрал сотни жизней, а теперь хочет убить своего сына?

– Но я не могу поверить, что он способен на это…

Гнетущее чувство бессилия вновь завладевает мной.

– Он способен не только на это, моя дорогая. Ты же уже знаешь, почему он хочет воспользоваться тобой для убийства Вителлуса? – ее глаза блестят не то от слез, не то от ненависти.

Хочу ли я слышать ответ, на давно интересующей меня вопрос? Не хочу, но должна.

– Когда я поняла, что Эйвальд хочет убить Вителлуса, чтобы избавиться от конкуренции, я должна была во что бы то ни стало спасти сына. Но что у меня было против могущественного дракона, который уничтожал всех, кто ему мешал?

С замиранием сердца вслушиваюсь в каждое слово Лариэль.

– У меня была только моя магия. Сильная. Магия материнства, магия любви. Я пожертвовала своей магией ради сына. Я связала их жизни заклинанием, и сделала так, чтобы Эйвальд не мог убить сына. Иначе, умрет он сам.

Вздрагиваю от услышанного.

– Значит Эйвальд не может навредить Вителлусу?

– Сам, нет. Но ты, Нарвия, другое дело. Твоей силы хватит, чтобы убить своего истинного.

– Я не буду убивать Вителлуса! Никогда! Почему Эйвальд вообще думает, что я способна на убийство?

Я тут же вскакиваю с места, отворачиваясь от Лариэль, чтобы скрыть слезы. Впервые за долгое время ощущаю настоящий страх за Вителлуса. А если бы императору удалось одурачить меня и завладеть моим рассудком? Я и так поддалась его драконьему очарованию сегодня в ордене. Больше этого не повторится.

– Разве он не пытался тебя соблазнить? Не касался тебя, словно ты что-то значишь для него? Разве ты не задавалась вопросом, может ли быть между вами что-то побольше утреннего омлета?

Глотаю слезы, что ручьями текут из глаз. Опухшие глаза и нос, теперь меньшие из проблем. Я должна все расскзать Вителлусу.

– Лариэль, неужели все это было не всерьёз? Да, он монстр. Он хочет убить своего сына, но, если он правда испытывает ко мне чувства, может я смогу переубедить его?

Нестерпимая боль читается в глазах женщины.

– Я так не хотела говорить тебе это. Думала, ты сама узнаешь…

– Что?! Что узнаю?! – не в силах больше ждать, молю я об ответе.

Глава 47 - (не) измена

– Если ты убьешь Вителлуса, ты тоже умрешь.

Ее слова пронзают меня, словно кинжалом.

– Что? – тупо спрашиваю я, глядя в одну точку.

– Истинные умирают парой, Нарвия. Ты не знала? Если ты убиваешь Вителлуса, то умираешь вместе с ним. Думаешь Эйвальд допустил бы твоей смерти, если бы ты была нужна ему хоть на секунду?

Слышу, как кровь пульсирует в сердце. И каждый его удар сопровождается раскатистой болью, словно сотни осколков вонзаются в мое тело.

– Эйвальд хотел, чтобы я умерла…, – повторяю я вслух, еще не осознавая до конца страшную правду.

Отступаю на шаг от Лариэль, словно от прокаженной.

– Я, я не могу поверить.

Я бессильна даже заплакать. Я могу лишь тупо пялиться в стену, изучая кривую трещину на булыжнике в сыром подвале. Как я могла ему поверить? Как я могла поддаться искушению и ответить на