Теорема сводных - Вероника Фокс

Когда я догнал сводную, то мы синхронное остановились.

— Привет, — сказал я ей, заглядываю в ее малахитовые глаза.

— Приват, — прошептала она.

Сейчас, как никогда, мне хочется поцеловать ее. Прямо здесь. В это мгновение. Но… нельзя. Родаки явно наблюдают за нами, поэтому, стоит держаться подальше друг от друга.

— Как твой денек? — поинтересовался я, устремляясь вперед.

— Отлично, а твой?

— Сойдет.

Мы вместе дошли до входной двери, которую я галантно открыл перед Лией.

— После дам, — определил я четко и ясно, отчего Лии ничего не осталось, как зайти внутрь.

Лия сразу же поднимает к себе в комнату, переступая практически через одну ступеньку. Хочу пойти за ней, но меня окликает батя:

— Тео?

Останавливаюсь, держась за перила.

— М?

— Задержись на минуту.

Голос бати расстроен. В любом случае, чтобы там не произошло, мне придется выслушать его. Батя идет в кухню, я следую за ним. В кухне никого. Батя облокачивается на столешницу и поправив очки, спрашивает:

— Как твои дела?

— Нормально, — отвечаю ему, сунув руки в карман бомбера. — А твои?

— Тоже ничего.

Батя отводит взгляд, будто бы пытается собраться с мыслями.

— Что-то случилось? — спрашиваю у него, хотя понимаю, что вопрос звучит глупо. Мы давно не разговаривали с батей по душам, с того момента, как он объявил о том, что в нашем доме появятся новые женщины… как опрометчиво это прозвучало!

— И да, и нет, — отвечает он, подбирая правильные слова. Сняв очки, батя потирает глаза. Когда он так делает, то дело дрянь. Полнейшая.

— Выкладывай.

— Наша свадьба переносится на один месяц, ровно на август, — отзывает он со скорбью, будто бы это проблема. То же мне, Ромео несчастный!

— Ну она же состоится?

— Да-да, — отвечает батя, но я давно не видел его таким подавленным. — Конечно состоится….

— Тогда почему ты расстроен?

— Все из-за конференции, — повествует батя так тихо, что мне кажется тут дело в чем-то другом.

Я усаживаюсь за стол, поставив рюкзак на пол.

— И? Что не так с конференцией?

— Нам придется перенести и ее тоже, а это слишком проблематично. Из-за нее, мне приходится оговаривать сдвиг и других конференций, организаторы которых могут не согласиться.

Батя делает паузу.

— Но, если это безвыходная ситуация, ты же не сможешь прыгнуть выше своей головы?

— Nein, — цедит отец. — Не могу. Но и эта конференция — самая главная. Ведь ты же знаешь, сколько денег мы получим, если она проедет в срок.

— Да, — отвечаю я.

Батя не только занимается разработкой технологий, точнее, руководит ими, но и сдает в аренду помещения, которые очень нужны для таких крупномасштабных мероприятий.

— Тогда я не вижу повода для огорчений, — радостно заявляю ему и встаю со стула. В серых глазах бати я замечаю искру печали. Что-то и впрямь не так.

— Да… — моргнув несколько раз, говорит тот, — ты прав.

— Кстати, — раз он не хочет больше мне ничего сказать, то лучше перевести тему, а то так и продолжит быть угрюмым дядькой, — у нас от университета в конце этой недели будет поездка.

— Куда же? — интересуется батя, распрямив плечи.

— Скорее всего мы поедем куда-то в сторону Фюрстенфельдбрук.

— Я не слышал, чтобы университет что-то организовывал, — задумчиво ответил батя.

— Декан Нирд сегодня официально сообщил об этом.

— Понятно.

Между нами нависает пауза. Тяжелая и странна. Я набираю по больше воздуха в легкие и добавляю:

— Лия тоже едет с нами.

— Не бросай ее, — вдруг отвечает Батя, а меня обдает ледяным потом. — Ей сейчас сложно приходится адаптироваться в новом городе.

— Делаю все, что в моих силах, — признаюсь, хотя по-правде говоря, я могу и стараться лучше. — Кстати, а где Анна?

— Она плохо себя чувствует, отдыхает.

— Ясно.

Больше мы ниче не говорили друг другу. Батя погряз в своих мыслях, а мне ничего не оставалось как сказать:

— Ладно, я пойду.

— Ужин через полчаса! — предупреждает меня Батя, будто бы это правило нарушать нельзя. Я киваю ему в ответ, беру портфель и иду на второй этаж, прыгая через ступеньку. Дохожу до своей комнаты и останавливаюсь напротив комнаты Лии.

«Нет. Врываться к ней будет плохой идеей, тем более, предлог для того, чтобы в нее зайти будет лишь через тридцать минут. Нельзя так сразу же обрушиваться на нее, как гром среди ясного неба, я могу спугнуть ее.» — проговариваю про себя и окинув на прощание взглядом белую дверь комнаты сводной, разворачиваюсь к своей и захожу внутрь.

Откидываюсь на кровать, предварительно кинув портфель в сторону. Включаю музыку в наушниках и закрываю глаза.

Образ Лии не растворяется. Она будто бы въедается в мою память разрушающимся составом любви и нежности. Все это теребит нервы и душу. Мне кажется, что еще чуть-чуть и я сойду с ума от одной опрометчивой мысли.

Стараясь отогнать совершенно ненужные мысли, мне кажется, что я потихоньку схожу с ума, думая о сводной. Эти мысли съедают меня изнутри.

Все двадцать минут я старался не думать о сводной, но… все тщетно. Едва ли вытерпит назначенное время, я выключил музыку и встав, прихорошился у зеркала: поправил волосы, переодел чистую футболку. Я хотел зайти к сводной под предлогом, но должен же я выглядеть неотразимо? Должен.

Собравшись с мыслями, я двинулся к ее двери. Но прямо у порога застыл. Ноги будто бы не хотели нести меня вперед. Будто бы была какая-то непреодолимая стена, которую я не могу разрушить. Делаю три глубоких вдоха и три выдоха, хочу постучать в дверь, как…

Лия открываю ее со своей стороны. Мы чуть ли не сталкиваемся лбами, удивленно смотря друг на друга.

— Как ты….? — восклицает Лия, пытаясь сообразить, что я тут делаю.

— Хотел зайти и сказать, что пора к столу.

Лия удивляется, подняв одну бровь.

— К столу?

— Батя сказал, что через минут пять ужин.

— А… спасибо.

— Пожалуйста.

Замираем. Вновь. Смотря друг на друга. Мне кажется, что мы оба не дышим. Что наши сердца просто замерли в груди. В зеленых глазах Лии сверкает искра счастья и нежности, и черт побери, я готов сию секунду в них раствориться. Ее пухлые губы слегка приоткрыты, манят меня своим запретным плодом.

— Что-то не так? — улыбаясь спрашивает Лия.

— Nein, — тихо шиплю в ответ и делаю шаг навстречу. Тянусь к губам сводной, как с другого конца коридора слышится скрип двери. Мы замираем в паре миллиметрах друг от друга. Я