Милая мятежница - Констанс Холл

Следующие два часа Ларк провела как в аду. Тяжелый топот конских копыт эхом отдавался у нее в ушах, каждый шаг лошади отзывался болью в пояснице, а твердое, словно вырезанное из дерева, колено Стоука немилосердно впивалось ей в бок всякий раз, как лошадь делала скачок. Влажный холодный воздух леденил обнаженные ноги, но от ощущения близости Стоука в те мгновения, когда их тела соприкасались во время очередного прыжка животного, девушка горела как в огне, ее бросало то в холод, то в жар.

Сквозь вытертую мешковину местами пробивался лунный свет.

«Неужели он так и будет скакать всю ночь без остановки и эта пытка никогда не прекратится?» — подумала она.

Стоук, будто прочитав ее мысли, замедлил бег своего скакуна, и Ларк возблагодарила Бога и всех святых за такое послабление. Прошло еще немного времени, и всадник остановил коня и соскочил на землю. В следующее мгновение он обхватил Ларк за талию, и она оказалась у него на руках. Резкое изменение положения тела в пространстве вызвало у нее головокружение, и Ларк, чтобы избавиться от этого неприятного ощущения, прижалась к груди Стоука.

От этой невольной ласки похититель замер, а Ларк снова бросило в жар.

После мгновенной заминки Стоук двинулся вперед и, сделав не более дюжины шагов, опустил свою добычу на землю. Зашелестели опавшие листья, сквозь мешковину и тонкую сорочку стала пробиваться ночная весенняя сырость. Потом Ларк услышала удаляющиеся шаги Стоука и содрогнулась — теперь уже от леденящего ужаса.

«Вот, значит, какова его месть», — подумала она. Он решил оставить ее в лесу на растерзание хищникам. С мешком на голове, связанную, с кляпом во рту. Это наказание почти равно по жестокости ее поступку. Но только почти. Стоук знал, что она жива, тогда как Ларк, оставив его в лесу, не сомневалась, что он мертв.

Мысль о том, что волки разорвут ее на куски, ввергла Ларк в отчаяние, и она с силой закусила кляп, мешавший ей выразить несогласие с этим чудовищным поступком.

— Ну как? В тебе еще не остыл боевой пыл?

Услышав голос Стоука, она замерла. Но завладевший ею страх постепенно отступал. Стоук подошел к Ларк, стащил с нее мешок и вытащил изо рта кляп, оставивший после себя гадкий привкус воска и гнилой шерсти.

Отплевываясь, девушка оглядела дубы и вязы, окружавшие ее стеной. Над головой черным, усыпанным звездами бархатом распростерлось ночное небо. Первые весенние листочки еще только проклевывались и в свете луны напоминали зеленые перышки, рассыпанные чьей-то рукой по грубой шершавой коре могучих деревьев. По положению в небе Венеры девушка поняла, что они со Стоуком ехали в юго-восточном направлении. Луна находилась строго над ними, а это свидетельствовало о том, что скоро наступит полночь.

Ларк пошевелила за спиной руками, чтобы хоть чуть-чуть облегчить боль в стянутых ремнем запястьях, и вскинула глаза на Стоука, который высился перед ней, словно высеченный из темного гранита памятник. Молчание затягивалось, и она, не выдержав зловещей тишины, спросила:

— Мне зачтется, что я не хотела тебя убивать?

— Уж лучше бы ты помолчала. — Стоук сделал шаг назад.

Несмотря на предупреждение, Ларк снова задала вопрос:

— Неужели ты станешь мстить мне за то, что я пыталась защитить свою честь? Ты не должен был приближаться ко мне. Я же предупреждала тебя, чтобы ты держался подальше от меня.

— Женщина не станет страстно целовать мужчину, если и вправду хочет, чтобы он держался подальше от нее.

Ларк не могла достойно ответить Стоуку, а потому сменила тему.

— И как же ты намерен поступить со мной?

— Я возьму тебя в плен.

— Не посмеешь!

— Как видишь, посмел. Дело-то уже сделано.

— Мой отец накажет тебя за такую дерзость. Они с Эвенелом обязательно разыщут меня. Ты поплатишься за то, что похитил меня и разрушил все наши планы. Завтра я должна была выйти замуж за Эвенела.

— Твоему жениху и отцу я посоветовал бы сидеть тихо и не высовываться. Прежде чем они доберутся до тебя, им придется иметь дело со мной.

— Прошу тебя, только не затевай войну с моим отцом…

— Я пойду на все, чтобы ты осталась при мне.

Ларк упала духом. Взывать к милосердию этого человека — все равно что молить о прощении скалу.

Между тем Стоук направился к своему жеребцу. Покрывавший его плечи плащ взметнулся, и Ларк увидела ножны длинного меча, висевшего у него на поясе. Лунный свет полыхнул в алом камне, украшавшем рукоять, и она подумала, что камень похож на глаз дремлющего дракона.

Боль в запястьях становилась нестерпимой, и Ларк обратилась к своему мучителю:

— Ты бы меня развязал, а? Если уж мне не суждено сохранить свободу, то хотелось бы сохранить хотя бы руки.

— Знаю я, какие дела ты творишь этими руками. Когда мне захочется, чтобы меня снова ткнули в спину кинжалом, я развяжу тебя.

Отвечая Ларк, Стоук даже не повернулся к ней. Все его внимание было поглощено поисками какого-то предмета в седельной сумке. Выудив оттуда наконец флягу, он вернулся к девушке. Усевшись на землю напротив нее, Стоук вытащил из фляги пробку и сделал большой глоток. Опустив флягу, он посмотрел на Ларк, будто размышляя, как быть с ней дальше.

Он отложил флягу, сунул руку за голенище высокого сапога и вытащил нож.

Не отрывая глаз от сверкающего клинка, Ларк спокойно осведомилась:

— Ты убьешь меня?

Не сказав ни слова, Стоук наклонился к ней и протянул руку с ножом. Его темные глаза в упор смотрели на нее.

Что ж, если ей пришло время умереть, она умрет с честью. Призвав на помощь всю свою отвагу, Ларк встретила пронзительный взгляд Стоука.

К удивлению Ларк, клинок Стоука не пронзил ей грудь, а скользнул за спину. При этом он еще ближе придвинулся к девушке, и его плечо коснулось ее руки. Она вздрогнула.

— Сиди спокойно, — сказал он, отыскивая на ощупь ремни, стягивавшие ей руки. — Учти, убивать тебя я не собираюсь. Я же сказал, что забираю тебя в плен и буду держать при себе. — Стоук криво ухмыльнулся.