Синеглазый дьявол - Диана Уайтсайд

Вначале счастье Виолы его мало волновало, его слишком захватили плотские утехи с ней. Но теперь первый бешеный порыв к насыщению уже прошел, и он мог больше думать о ее благополучии. Разговоры о перевозке грузов и железных дорогах означали, что она хочет поделиться с ним своими предложениями. Бог даст, она сможет снова выйти замуж и снова заживет счастливо.

Подойдя к компаунду, Уильям коснулся шляпы в ответ на приветствие часового, стоявшего на сторожевой вышке. Морган неплохо потрудился, перестроив компаунд как базу для операций. Результат его трудов напоминал Уильяму о горных крепостях древней Ирландии. Фонтан тогда стоял разрушенный, и родник струил свои жизнетворные воды прямо по потрескавшимся плиткам двора.

Теперь вода текла по аккуратным трубам, насыщая фонтан, ванные и кухню. Крепкие стены компаунда защищали как от апачей, так и от белых.

Но его мир не тот, в котором должна жить Виола. Ей место в Нью-Йорке в качестве жены богатого аристократа, который может дать ей хорошее положение в свете.

Уильям представил себе ее за длинным столом, покрытым белой скатертью из Дамаска и уставленным лучшим лиможским фарфором, шеффилдским столовым серебром, графинами, сверкающими при свете сказочных хрустальных люстр, свисающих с потолка. Она сидит на одном конце стола, туго зашнурованная в модное парижское платье, и вежливо слушает важничающего политика, сидящего рядом с ней.

Будущий муж Виолы с широкой грудью и бородой, как у патриарха, сидящий на другом конце стола, должен иметь родословную, длинную, как в Библии. Он не потерпит, чтобы за его столом с его женой сидел какой-то там ирландец.

Уильям скрипнул зубами, отогнав от себя неприятные мысли.

Как только они вошли во двор, Морган пошел на конюшню проведать Теннесси, выздоравливающего мула-вожака. Виола исчезла в спальне.

Уильям отдал шляпу Абрахаму, получил взамен чашку чая и прислонился к колонне, слушая, как его волшебная дева плещется в ванне, напевая какую-то мелодию. Он слышал ее в Лайонсгейте. Леди Ирен называла ее немецкой песенкой, в ней пелось что-то об утраченной любви.

Если Виола выйдет замуж за такого человека, которого он себе нафантазировал, ей никогда не будет грозить бедность. Ее дети никогда не будут бездомными и голодными. Она никогда не будет рожать в бурю в канаве…

Внезапно Уильям швырнул чашку через весь двор. Она громко зазвенела, ударившись о кирпичную стену и распугав кур. Испуганно заблеяли козы. Но глупые животные успокоились быстро, гораздо быстрее, чем Уильям.

Абрахам поклонился, унося из столовой последние тарелки после обеда, и оставил Виолу с Уильямом одних. В комнате воцарилось молчание.

Виола взбалтывала лимонад в своем стакане, все еще думая о красивых девушках из заведения миссис Смит. Сколько времени он проводил с ними? Научился ли он своему постельному искусству у подобных женщин? С охотой ли он пойдет к ним снова?

Не имеет значения, потому что Виола через три месяца собирается уехать в Сан-Франциско. И все-таки ее интересовало, где он обучался искусству любви.

– Уильям!

– Да, золотце?

– Где ты научился… э-э… – Голос ее замер – она пыталась найти слова. Порой предметы, которые она обсуждала с Уильямом Донованом, настолько необычны, что вежливые фразы, приемлемые в гостиной Цинциннати, просто не годились.

Он выгнул изящную бровь.

– Где я научился чему?

– Ублажать женщин, – закончила свою мысль Виола. – Вести их за собой своим голосом, приказывать им своими руками и губами, пока…

Она замолчала. Уильям ждал, и на лице его отразилось выражение любезности.

– …все не перестает иметь значения, кроме восторга подчиняться тебе и желания достичь высшей точки, – закончила она. – Ты учился здесь, в Америке, или в Ирландии?

– В Ирландии, золотце. – Она нахмурилась.

– Кто тебя научил?

Он лукаво наклонил голову, но ответил прямо:

– Одна английская леди, дочь и вдова графа. – Другая женщина? Неожиданно Виола ощутила укол ревности.

– Теперь она и ее муж – мои хорошие друзья, – продолжал Уильям. – Они обеспечили меня средствами, чтобы я мог начать свое дело в Калифорнии.

У Виолы точно гора с плеч свалилась. Значит, женщина замужем.

– А-а. – И она отпила чаю.

Он начал очищать орех от скорлупы.

– А чему еще она тебя научила? – Уильям заулыбался.

Он искоса посмотрел на Виолу, размышляя, что ей можно рассказать.

– Многому, золотце, – ответил Уильям. – Позициям, заимствованным из великих книг арабов, индийцев и китайцев. Применению веревок, чтобы связывать и украшать партнера.

Она слушала его, широко раскрыв глаза и облизнув губы.

– Как пользоваться поркой или кнутом, чтобы возбуждать. И прочими штуками, – продолжал он, вспомнив некоторые памятные фантазии, которые он там разыгрывал. – Все, что применяют для получения наслаждения.

– А что, если женщина связана веревками? – прошептала она, выразив словами свою давнишнюю фантазию. – Ее все равно можно удовлетворить?

– Господи, ну конечно.

– Может, как-нибудь испробуем такой способ?

Он усмехнулся. В его усмешке слышался мягкий рокот мужского предвкушения.

– Сегодня же, маленькая искусительница.

Виола встретилась с ним глазами. Она вспыхнула, но не отвернулась от его похотливого взгляда.

– Да, прошу тебя.

Уильям сгреб ее в охапку и поцеловал. Его поцелуй напоминал долгий сладкий танец губ, зубов и языка, от которого кровь бешено заструилась по ее жилам. Когда он оставил ее, она покачнулась и с трудом устояла. Он снова поцеловал ее.

Она заставила себя открыть глаза и посмотреть на него, когда он повернулся к кровати. Он вернулся с толстым кольцом мягкой бумажной веревки вроде той, которой мог бы пользоваться иллюзионист. Виола широко раскрыла глаза.

– Расслабься, золотце, – попросил он. – Веревка очень мягкая. Коже твоей она не повредит.

– Я не боюсь, – возразила Виола. – Я уверена, что ты никогда не причинишь мне вреда. Но для чего может понадобиться такое количество веревки?

Он усмехнулся.

– Чтобы одеть тебя как экзотическую жертву мужского голода.

Виола не смогла найти слов.

Уильям поцеловал ее в волосы и взъерошил их.

– Но для первого раза мы используем только одну короткую веревку, чтобы связать тебе запястья.

Она не показала виду, что огорчена, и послушно кивнула. Ему важно, чтобы она доверяла ему. Если связать не только запястья, женщина может испугаться, не имея предыдущего опыта и не зная, как мужчина будет с ней обращаться, когда она связана.