Без маски - Вирджиния Хенли

— Как выдумаете, его величество будет сегодня танцевать?

— Если будет, то, несомненно, выберет тебя, дорогая, в качестве партнерши, — с улыбкой ответила вдовствующая графиня. — Так что отправляйся к танцующим. Я же с твоего разрешения перейду в комнату, где играют в карты. Давненько уже я не вела серьезной игры.

Велвет кивнула и направилась туда, откуда доносились звуки музыки. При входе в танцевальный зал она увидела Бакингема, разговаривавшего с каким-то мужчиной, стоявшим к ней спиной. Велвет вздрогнула и остановилась; она прекрасно знала, что такие широкие плечи могут быть только у лорда Монтгомери. А ведь ей даже в голову не приходило, что он сегодня будет у Палмеров! И еще… О Господи, почему же он не счел нужным отрицать ее обвинения — почему ничего ей не объяснил?!

Велвет вдруг поняла, что ужасно злится на лорда Монтгомери. А он вдруг закончил беседу с Бакингемом и, развернувшись, направился прямо к ней. Она шагнула ему навстречу и, щелчком закрыв веер прямо у него перед носом, прошипела:

— Дьявол, чтоб тебя…

— Молчи, Велвет! Ни слова больше! Где вдовствующая графиня?

Она не ответила — ведь он же сам сказал ей: «ни слова больше». А Грейстил вдруг крепко ухватил ее за руку и провел в импровизированный игорный зал, где направился к столику, за которым сидела старая графиня, и тихо сказал:

— Добрый вечер, леди Кавендиш. — Поцеловав старухе руку, он сунул ей в ладонь какую-то записку. — Мы с Велвет сейчас уезжаем. И не волнуйтесь, миледи, я позабочусь о ней.

— Да, понимаю… — кивнула Кристин. Она внимательно посмотрела на Велвет. — Желаю удачи, дорогая.

Велвет шумно выдохнула и возвела глаза к потолку, как бы давая понять, что у нее нет слов. По пути к выходу они встретили Карла, смеявшегося над какой-то шуткой хозяйки дома. Велвет сделала книксен и тихо сказала:

— Добрый вечер, сир. — Она посмотрела на Барбару и улыбнулась ей одними губами. — Благодарю за приглашение, миссис Палмер.

Король изобразил удивление:

— Уже покидаете нас, мистрис Кавендиш? Так рано? А вы, Монтгомери?

Грейстил поклонился.

— Буду на месте к вашему уходу, сир. Помимо всего прочего, надо проверить наружные посты охраны.

Когда Грейстил и Велвет отошли подальше, Барбара спросила:

— Неужели все будет так скучно? А я-то думала, что сегодня они устроят для нас настоящий фейерверк…

— Искры, несомненно, будут, — с усмешкой ответил король. — Но Монтгомери сделает все возможное, чтобы скрыть их от общества.

Через несколько минут они вышли из дома Палмеров, и Монтгомери, взяв Велвет под руку, повел ее мимо длинной вереницы экипажей, стоявших у ограды. Он шел так быстро, что она едва за ним поспевала. Ей очень хотелось спросить, куда он ее ведет, но она твердо решила, что будет молчать. «Чтоб меня черти взяли, если я первая заговорю с этим деспотичным сукиным сыном», — думала Велвет, крепко сжимая губы.

Кивнув гвардейцам, Грейстил провел ее сквозь ворота Уайтхолла, а затем они беспрепятственно поднялись на второй этаж дворца, и Велвет догадалась, что он вел ее в свои личные покои. «Сейчас мы останемся наедине», — подумала она, невольно вздрогнув.

Открыв одну из дверей, Грейстил ввел ее в прекрасно обставленные апартаменты, где слуга только что закончил зажигать свечи, вставленные в настенные канделябры.

— Благодарю вас, Томас, — кивнул граф.

Когда же слуга удалился, он достал из кармана ключ и запер дверь. Затем снял украшенную плюмажем шляпу, отстегнул шпагу и, повернувшись к Велвет, сказал:

— Давай поговорим. Я снимаю с тебя запрет.

Его слова вызвали у нее вспышку ярости. Сверкая глазами, она молча смотрела на него — словно лишилась дара речи. А Грейстил тем временем продолжал:

— Если не ошибаюсь, дорогая, ты хотела извиниться передо мной за все свои глупые и бессмысленные подозрения. Что ж, извиняйся. Я внимательно слушаю тебя.

И тут Велвет, не выдержав, с криком набросилась на него и принялась молотить кулачками в грудь.

— Ты самовлюбленный монстр! Я ненавижу, проклинаю и презираю тебя!

Она могла бы с равным успехом молотить кулаками стены Уайтхолла, ибо Грейстил не обращал на ее удары ни малейшего внимания. Посмотрев на нее сверху вниз, он с невозмутимым видом изрек:

— Ты прекрасна в своей страсти, дорогая. И имей в виду: противоположное любви чувство отнюдь не ненависть, а равнодушие. — Он едва заметно улыбнулся. — Так что ты, моя девочка, явно неравнодушна ко мне.

— Я не твоя девочка!

Он весело рассмеялся:

— Хочешь, докажу тебе обратное?

Велвет поняла, что сейчас Грейстил ее поцелует, после чего на нее нахлынет страсть, с которой она не сможет совладать. Пытаясь во что бы то ни стало остановить его, она спросила:

— Как ты посмел меня дурачить? Почему не раскрыл свою тайну, когда я обвиняла тебя в предательстве?

Раскрыть тайну женщине? Сама мысль об этом казалась ему абсурдной. Впрочем, сказал Грейстил совсем другое:

— Дорогая, как я мог раскрыть тебе тайну, которая могла бы навлечь на тебя опасность и поставить под удар мою миссию? — Он снял с нее накидку и усадил в кресло. — Я должен был поддерживать тайные сношения между Монком и Карлом Стюартом, ибо в противном случае реставрация оказалась бы невозможной. — Ласково улыбнувшись, Грейстил опустился перед девушкой на колени. — Тебе следовало доверять мне, милая Велвет. — Взяв ее за руки, он продолжал: — Но думаю, что ничего страшного не произошло. В конце концов, тот факт, что ты вела себя глупо, не самая высокая цена за воцарение Карла на престоле, не так ли?

Теперь он пытался поучать ее, и Велвет решила, что у нее есть неплохой шанс отомстить ему.

— Согласна! Я была готова заплатить любую цену и принести любую жертву за то, чтобы Чарлз стал нашим королем.

Лицо Монтгомери исказилось — как если бы она разбередила его старую рану. Велвет же расхохоталась, потом с торжествующей улыбкой заявила:

— Теперь видишь, что я могу быть такой же язвительной, как ты, Грейстил Монтгомери.

Он заставил себя тоже рассмеяться.

— Что ж тут удивительного, Велвет Кавендиш? Недаром тебя с младых ногтей называют бесенком и сатанинским отродьем…

Она ухмыльнулась и спросила:

— Так зачем же ты притащил меня сюда? Может, будешь упрашивать, чтобы я согласилась стать Велвет Монтгомери? Но если так, то скажи: я нужна тебе в качестве жены или любовницы? Только имей в виду: в качестве любовника я тебя уже познала.

— Ну и как? Понравилось? — осведомился он с вызовом.

Велвет залилась краской и опустила ресницы.

— Почему ты относишься ко мне как к проститутке?