Мой вызов. Осколки нас - Ронни Траумер

врагами, и то не окончательно, но тут дело другое. Собственно, я уже вышел на одного человека, лично не пересекались, но уже назначена встреча. Решил, что, чем меньше людей об этом знает, тем лучше для всех. Я своему близкому кругу доверяю на все сто, но так будет правильнее, нехер втягивать в эту грязную игру других, если сам кашу заварил. Но не вышло, периодически забываю, что за мной ведётся наблюдение двадцать четыре на семь.

Пока проблема не устранена, я всё своё время провожу дома, на всякий случай. Мне так проще, чем сидеть в приюте или в кабинете клуба и думать, как там мои дома. Лучше рядом побуду, пока всё не утихнет, и мне спокойно, и сын с женой в безопасности. Но, честно говоря, всё это напрягает пиздец как. К окнам не подходим, из дома не выходим. Охрана, конечно, стоит и внизу, у подъезда, и у дверей, но, блядь, был бы один, насрать было бы, а семьёй рисковать не могу.

Но есть и плюсы в этом деле — провожу больше времени с ребёнком. В попытке выйти в честный бизнес и уравнять доходы, я в последнее время много времени проводил вне дома. И за эти два дня я понял, что нужно как можно скорее со всем разобраться и устроить всё так, чтобы работать из дома.

Аля пошла уложить Даню, а мне было поручено приготовить чай и попробовать какую-то выпечку по новому рецепту, чем, собственно, и занимаюсь, когда по рации мне передают, что к нам отец приехал.

— Впускай, — коротко отвечаю и направляюсь к двери. — Уже вернулся? — спрашиваю с ходу, пропуская отца в дом.

— Я никуда и не ездил, — раздражённо бросает, пожав мне руку.

— Как? Я думал, ты улетел сопроводить Милу с Дамирой…

— Тебя послушал, — и снова в голосе раздражение. — «Научись слушать и слышать свою жену», — кривит голос, напоминая мои слова.

— Неужели? — усмехаюсь, приподняв вопросительно брови.

— Пошёл ты, умник, — отмахивается от меня и направляется в сторону кухни.

Иду за ним, сдерживая улыбку. Мне откровенно жаль Милу, и я понял, что, несмотря на обеспеченную жизнь и наличие ребёнка, как женщина она не счастлива. А я теперь, как никто другой, знаю, что значит домашний уют, тепло любимого человека и ценность семьи, которую ты создал сам.

— Так и?.. — едва спрашиваю, как отец перебивает.

— Спросил, слышать решил, и вот тебе результат, — разводит руками и без приглашения усаживается за стол и притягивает к себе кружку чая. — Лететь она не хочет, отдых ей никакой не нужен. А мне что делать прикажете? Меня передёргивает каждые пять минут от одной мысли, что с ними может что-то случиться, — он говорит быстро, всё тем же раздражённым тоном, и я не смею его перебивать.

Видно, что человек на грани, и эмоции прут из него со всех щелей. Тимур Айдарович не особо разговорчив, тем более, когда дело касается чувств, каких бы то ни было. Я вообще до сих пор думал, что всё, что он испытывает, — это холодная расчётливость. А тут вон оно что. Пусть выговорится, мне даже интересно.

— Всю охрану к ним приставил, с собой одного Валеру взял. И один хрен потряхивает. Спрашивается, какого чёрта тебя послушал? Отправил бы на другой конец света и жил бы спокойнее, пока не решили все вопросы, — выпаливает и делает глоток чая, видимо, в горле пересохло, а я наблюдаю за ним, поджав губы.

— Думал, тебе плевать на Милу, — произношу, дёрнув плечом.

— Думал он, — фыркает и отворачивается. — Я тоже думал, — бурчит в пустоту. — Нормальная она, даже слишком, для такого, как я. Кучу говна в своей жизни сделал, не знаю, за что заслужил её, — вот сейчас у меня самого шок.

— Это шанс всё исправить на старости лет, — проговариваю, и отец бросает на меня гневный взгляд.

— Какая ещё старость? Я детей ещё наделаю, будут расти вместе с твоим, — я на это только усмехаюсь.

— Ты что приехал? — меняю тему.

— Нужно решать что-то с Гавриловым как можно быстрее, мне не встало так жить, — озвучивает мои недавние мысли.

— Я уже решаю, — прокашлявшись, смотрю в сторону.

— Знаю, — бросает, и ощущаю в голосе недовольные нотки. — Но ты в это не полезешь…

— Вообще, всё из-за меня, так что мне и решать его…

— Бред, ты не будешь марать руки, — перебивает меня, и по глазам вижу, что вот-вот заорёт, по привычке.

— Лично не буду…

— И не лично тоже, сам всё сделаю, — снова прерывает, и я начинаю выходить из себя.

— Моя семья тоже в опасности, и я должен быть уверен, что всё пройдёт гладко, — с нажимом в голосе проговариваю.

— Будешь, — отмахивается от меня. — Я всё уже устроил, вечером всё закончится, поедем и постоим в стороне, — удивляет тем, что не стал отговаривать, а наоборот.

— Не узнаю тебя, — хмыкаю, качнув головой.

— Ты никогда и не знал меня, и в этом мой прокол, — вздыхает, но в глаза не смотрит.

Не знаю, что с ним случилось, возможно, страх за жену и дочь пробудил в нём то, что было глубоко запрятано, но человек предо мной мне нравится куда больше.

Наш разговор прервала спустившаяся Аля. На секунду она застыла, увидев моего отца, но быстро взяла себя в руки, скрыв истинные эмоции. Вежливо поздоровалась, разрезала пирог и подала к чаю, присев с нами за стол. Поинтересовалась, как там Мила и Дамира, потому что её реально это интересует.

Нам с ней ещё многое решить надо. И начать с ублюдка Ромы, я повезу её к нему и Воронцовым, ведь они даже не в курсе, кто и зачем их похитил. И с этой малолетней дурой Ариной надо что-то решить, но в этом случае нужно начать с моего отца. Чернышев его брат, кровный, сводный или пятиюродный, хер знает, но если и выходить на него, то только после информации от отца. Однако это потом, пока над нами висит угроза, всё разрулим после устранения Гаврилова.

Когда на город опустились сумерки, отец взглядом дал понять, что пора выходить. Але решил не говорить, куда мы едем, чтобы она не волновалась, соврал, хоть и клялся самому себе, что секретов от неё не будет, но так лучше в данной ситуации. Потом, когда всё закончится, я обязательно признаюсь, но пока промолчу.

Мы с отцом сели в одну тачку, двое охранников в другую, ехали за нами и были на чеку. По крайней мере, я на это надеюсь, иначе башки полетят.

Минут через сорок мы