Некромантия по Фрейду - Саша Блик

Упрямый голос в голове твердил, что где-то здесь и крылась разгадка, но я задвинула его подальше и пошла завтракать.

А дальше всё снова закрутилось. С долгами я вчера, наконец, разобралась, но даже те пациенты, что остались на сегодня, вымотали всю душу.

Пожилая госпожа Кельсен оказалась особенно настойчивой: переживала, что, стоит ей окончательно уйти, внуки станут прыгать на её кровати. А кровать эту, видите ли, ещё её дед делал. Откуда столько любви к кровати — я понятия не имела. Убеждать, что никому её мебель даром не сдалась, было бесполезно. Как и в том, что внукам уже под тридцать лет каждому, и прыгать им попросту некогда.

Пришлось два часа выслушивать рассказы про деда, который сделал эту несчастную кровать. Рассказы и воспоминания перемежались мыслями о том, что раньше всё было лучше. И воспоминаниями о прошлых хозяевах земель.

Старушка, похоже, сильно недолюбливала Рафаэля (что неудивительно) и не уставала повторять, что вот при старом графе всё было иначе. И, мол, унаследовать графство должен был его сын, а не муж дочери… А следом переключалась на воспоминания о том, что кровати для замка тоже делал её дед. А уж он своё дело знал. Поэтому и эта кровать сделана на совесть. И наверняка ещё внуков выдержит, да и правнуков… Если прыгать не будут! Вот прыгать никак нельзя!

Выходя на улицу, я сильнее всего мечтала упасть в собственную постель лицом вниз. Какой уж там ужин. Однако чего я не учла — это того, что дела сердечные не терпят отлагательств.

Стоило мне выйти за калитку дома госпожи Кельсен, как навстречу мне шагнула группа из двух десятков человек. Слаженно так. Я аж дёрнулась, украдкой выискивая пути к бегству.

Но сбежать я не успела. Вперёд вышла уже знакомая мне госпожа Бергер. Вышла, оглядела меня придирчиво и кивнула собственным мыслям.

— Ну здравствуй, некроманточка, — приветствовала она. — Как дела твои? Как тебе у нас живётся?

Чувство неловкой тревоги усилилось, и я всё же попятилась вдоль забора. Мне наперерез тут же шагнули двое рослых парней, перекрывая пути к отступлению. Да что ж такое!

— Х-хорошо живётся, — проблеяла я, затравленно озираясь. — А можно я пойду уже? Очень кушать хочется…

— Конечно, можно, — успокоила госпожа Бергер. — Мы тебя как раз и проводим. Ты же не против пройтись до трактира вместе?

И сказано это было так… С одной стороны, дружелюбно, а с другой — с явной угрозой. Такой попробуй откажи.

— Да, конечно, — кисло улыбнулась я.

— Ну вот и хорошо. — Толпа развернулась, и мы медленно побрели в сторону «Печёного баклажана». — Мы вот что решили… Замуж тебе надобно.

Вот это решение… Главное, решили они, а замуж мне. Ничего себе.

— Видите ли, — вздохнула я, цепляясь за старую легенду. В прошлый раз же сработало. — Как я уже объясняла, я давно и безнадёжно обесчещена. И, как вы сами выразились, никому здесь не нужна!

— Ещё как нужна! — выкрикнул кто-то из толпы. Но на него шикнули, и слово снова перешло госпоже Бергер.

— После того, как тебя не стало… Вернее, когда мы решили, что ты сгинула в пещерах. Вот, тогда-то мы поняли, насколько на самом деле нам нужна некромантка.

— Так я ведь никуда и не собираюсь… — возразила вяло.

— Это ты сейчас не собираешься, — жёстко перебила женщина. — А вот Зои вчера видела, как к тебе в дом заходил мужчина. И не кто-нибудь, а граф наш.

— Так ведь…

— Окрутит он тебя, женится и увезёт с собой. А нам тогда что делать?

Остальные согласно закивали.

— Словом, мы вот что решили, — продолжила госпожа Бергер. — Мы первые тебя женим.

— Что-о?

Я даже задохнулась от такой наглости. Однако, кажется, мой вопль не только никого не смутил — его даже не заметили. Потому что женщина продолжила тем же покровительственным тоном:

— Мы провели смотрины, и выбрали тебе самого лучшего жениха. Из тех, кто готов жениться на порченной девушке, разумеется. Знакомься, это Томас Кельсен. Наш лучший плотник и твой будущий муж.

Толпа остановилась. Я тоже остановилась — по инерции. А вообще, передвигать ноги, когда на тебя обрушивается один восхитительный факт за другим — довольно сложная работа. То я порченная. То они, видите ли, без меня кастинг на моего же жениха провели… Сказка!

Тем временем от группы отделился парень лет двадцати пяти. Рослый, широкоплечий, с копной русых волос и не отягощённым печатью интеллекта лицом.

— Я, это, — пробасил он. — Согласен на тебе жениться, хоть ты уже и… того… — Он почесал затылок. — Да я и сам уже, честно говоря, давно уже… того…

Ситуация была настолько нелепой, что я никак не могла определиться: плакать мне, смеяться или рыдать в голос.

К счастью, мне и не пришлось. Потому что в этот момент в нашу беседу вклинился вкрадчивый голос:

— А что это вы такое интересное обсуждаете с моей супругой?

От мягкого тона Винсента я вздрогнула. Было в нём что-то такое, по-кошачьему опасное. Как будто сейчас крупный хищник подпустит поближе глупеньких мышек, а потом ка-ак кинется на жертву.

Обернувшись на голос, я наткнулась на внимательный взгляд. В тёмных глазах плясали жёлтые отсветы, намекая на то, что мужчина тщательно сдерживает ярость. И местным бы извиниться и уйти… Но когда это госпожа Бергер руководствовалась разумом.

— Какой-такой супругой? — рявкнула женщина. — Если вы это, граф, про некроманточку нашу, то не отдадим. Самим нужна.

Ох, зря она это сказала… Да и я-то — сама хороша. Решила подальше от гнева Винсента задвинуться за мощную спину русоволосого богатыря, моего несостоявшегося жениха Томаса. Зря я это сделала, ох, зря.

Глаза Винса полыхнули и погасли. И мгновение спустя он уже стоял возле меня, притягивая к себе за талию. Застыл, с вызовом глядя на толпу… И оскалился.

Мамочки! Нет, таких клыков у него точно раньше не было. С прошлого раза они, кажется, ещё на пару сантиметров подросли. Или это такая особенность всех оборотней? Вот об этом я как-то и забыла у него спросить.

Подавив желание потрогать клык пальчиком, перевела взгляд на толпу. Люди переминались с ноги на ногу, явно не в силах определиться, достаточно ли двадцати человек, чтобы отбить некроманточку у взбешённого оборотня, или ещё