Заноза - Любовь Хилинская

и сама не могла выкинуть его из головы, бесконечно размышляя о том, да или нет. Да – значит, я стану женой человека, который окружит меня заботой, станет отцом моей девочки, и моим мужем. И я буду вынуждена делить с ним жизнь, постель, ну и вообще все. Нет – значит, я останусь одна, и буду жить одиночкой, воспитывая ребенка без отца, либо встречаясь по выходным с Шиловским. Хочу ли я для ребенка такого отца? Сама росла в детском доме, и знаю, что для малыша важны оба родителя… Сможет ли Гриша принять мою девочку как свою, считать ее своей дочкой, не будет ли потом проблем? Голова пухла от мыслей, я то так себе представляла свою жизнь, то эдак, прокручивая разные варианты.

- Замуж-то когда пойдешь? – спросила меня однокурсница с потока, проходившая ординатуру в отделении кардиологии. – Гришка весь понурый ходит, будто ты ему отказала!

- А с чего ты взяла, что я за него замуж должна выйти? – удивилась я, даже остановившись резко посреди коридора, где мы встретились после общей пятиминутки у начмеда.

- Ну как же, вы ж встречаетесь, и лялька вон будет, все уже знают, - кивнула она мне на живот. – Про тебя тут вообще говорят, что ты мужикам головы крутишь, но я ж знаю, что ты Пашку своего любила сильно. Конечно, ты выходи за Плотникова, он такой парень перспективный, да и любит тебя давно.

- Головы мужикам кручу? – нахмурилась я, удивленная услышанным. – Кто говорит? И каким таким мужикам-то? Ты ничего не путаешь, Оль? Где я и где мужики!

- Лерк, ну ты не прибедняйся! – хлопнула меня по плечу будущий кардиолог. – Ты ж раньше серой мышью была, никто и не замечал, какая ты красотка, а сейчас эффектная такая стала! Тебе идет эта прическа, прям очень к лицу. И краситься ты стала, и вообще выглядишь по-другому. И в глазах огонь. Я вообще думала, ты с кем-то из хирургов мутишь, а недавно встретила вас с Гришкой в парке, и поняла, что вы – пара. Вы такие увлеченные были, даже не увидели меня. Правильно, Лер, нечего девкам в одиночестве. Пашу не вернуть, поэтому ты молодец, что живешь дальше. Слушай, ладно, я помчалась, давай, может, в кафе как-нибудь сходим, поболтаем, как в старые времена?

- Давай, - эхом отозвалась я, ошарашенная услышанным.

То есть, все судачат, что я и Гриша… Господи, а я такая слепая дурища! Думала, ну кому я нужна, разговаривать обо мне, а тут сплошные сплетники!

Решительно развернувшись, я потопала к лестнице и спустилась на первый этаж, в отделение гнойной хирургии.

- Тань, ты Григория не видела? – спросила у пробегавшей мимо перевязочной медсестры.

- Да он сейчас переодевается в операционной, скоро начнут! – отозвалась она на бегу. – Подали больного уже.

Я направилась в указанном направлении, открыла дверь предоперационной, увидев там Хованского, завязывающего маску на затылке, и Плотникова, натягивающего на себя операционную пижаму.

- Гриш! – кашлянув, позвала его.

Парень просунул голову в ворот и взглянул на меня, щуря подслеповато глаза.

- Лер, что-то случилось? – брови его приподнялись удивленно, руки привычным жестом водрузили очки на нос.

- Да! Гриш, я согласна! – справившись с волнением, сказала и замерла, сглотнув ставшую вязкой слюну.

Глава 30

Закрыв дверь, я нервно хихикнула, вспомнив обалдевший Гришин взгляд, и отступила назад. Так, главное сейчас – не удариться в панику. Дело сделано, пути назад точно нет. Проблемы буду решать по мере их появления, ну а Шиловский… Ну что он, пусть и дальше свою ложку сует в каждую бочку с медом, а я буду воспитывать ребенка в любви и полной семье, не дергаясь всякий раз, когда муж будет получать смс от женщин.

- Лера! – ударил в спину голос Плотникова.

Обернувшись, я пожала плечами и улыбнулась.

- Ты точно решила? – он подошел ближе, явно волнуясь, волосы были растрепаны, очки парень то и дело поправлял на переносице. – Потому что я готов хоть завтра! Я знаю, если справку предоставить, то быстро распишут. Ты ж беременна, месяц не будут тянуть.

- Ты иди в операционную, потом все обсудим, Гриш, - кивнула ему на выглянувшую из-за двери санитарку. – Тебя вон заждались уже.

Парень качнулся ко мне, неловко клюнул в щеку, а затем зашагал работать, оглядываясь и улыбаясь как-то несмело. Похоже, бедняга поверить не мог в свою удачу. Эх, если б и я могла так радоваться… Может, я все же совершаю ошибку?

Качнув головой, развернулась на пятках и побрела в сторону лифта. Сегодня был день икс – должен с командировки вернуться Алексей Александрович. Я скажу ему, что передумала, и, пожалуй, что и с ребенком ему видеться не стоит. Но при этом в груди защемило, и к горлу подступил комок. Нелегко принимать такие решения. Три человека, даже четыре, если считать мою дочь, будут вовлечены во все это. О себе я думала в последнюю очередь, как-нибудь справлюсь. В конце концов, Гриша приятный парень, мне с ним легко, весело, интересно, ну а любовь может ведь и вовсе не прийти никогда, да она и, по сути, не такая уж и обязательная в семейной жизни. Наверное.

До конца рабочего дня я старалась поменьше думать обо всем этом, хотя в голове вместо историй болезни были сплошные размышления о том, как все будет. Пышную свадьбу устраивать точно не будем, просто распишемся. Родители Гриши, наверное, захотят отметить торжество… Как они вообще отнесутся к тому, что я беременна от другого мужчины? Или сын им не рассказывал?

Сама я не представляла, что бы моя мама, если б она у меня была, сказала по этому поводу. Крутила так и эдак, и по-всякому выходило нехорошо. Будто я использую парня в гнусных целях. Но это не так, цели самые благие. Он любит меня, моей дочке нужна полная семья, я сама испытываю… ну, не любовь, но привязанность точно. У нас все получится!

После учебы поехала в клинику. Телефон, что странно, молчал, за сегодня от Шиловского не поступило ни одного звонка и сообщения. Обиделся, что ли?

Клиника встретила тишиной. В приемной на ресепшене девочки кинули на меня взгляд и снова углубились в свои компьютеры, и до раздевалки я добрела в полном одиночестве. Переодевшись