Нарисую себе сына - Елена Саринова

— Монна Зоя, вам… страшно? — это что, она со стороны так, что ли… — А меня с вами капитан не пустил, — Дахи, совершенно искренне насупился. Причем, глядя туда же, на тихий Ньюпван.

Насчет, «тихий», это я так сама себя успокаиваю: может та «песня» ночная одноразовой была?

— Монна Зоя, по-берегитесь! — а вот кто был бодр и жизнерадостен, так наш уважаемый боцман. Я же лишь шарахнуться успела от пролетевшего мимо над перилами большого металлического крюка на подвешенном тросе. — Сейчас шлюпку будем на воду спускать — ближе к земле подойти нельзя. Ох, я и забыл: в вашей каюте у двери сапоги приготовлены с носками. Капитан еще на материке купил. Так что — на экипировку, пока мы здесь управляемся.

— А без них как-нибудь?

— Да что вы?! Змеи, скорпионы и неизвестно какая растительность под ногами. Да и, вдруг, нам воду придется переходить, а вы…

— Я по-няла, — раздув ноздри, двинула я вон с палубы, услышав за своей спиной:

— У-у-у, и я всё это пропущу?..

И какой же ты счастливый от этого, Дахи…

Храмовый остров Ньюпван. Перламутрово-белый прибрежный песок. Серо-зеленые высоченные пальмы. Чернильные горы на заднем плане. И над всем этим — синее-синее небо. Зловеще-прекрасная панорама… Только, рисовать ее, почему-то, не хочется.

— О-ой, — клацнув зубами, дернулась я вперед.

Корабельная шлюпка напоследок качнулась и окончательно села носом в береговое дно. Тут же со своих гребных мест повскакивали все шестеро матросов и слаженно, уже из воды, протащили ее, вместе с оставшимися «седоками» еще дальше.

— Ну, вот мы на месте! — оптимизма у боцмана и здесь явно не убавилось.

Однако первым со скамьи поднялся капитан:

— Высаживаемся, — и махнул в воду вслед за своей командой.

— Вито! Здесь точно, не для моих сапог! — вскинула ему вслед руки Сусанна.

Я же решила выбираться наружу вполне самостоятельно.

— Яков!

— Монна Зоя. О-оп.

— А-а! — уже из боцманских крепких рук… Нет, я точно, «неженственная». А иногда, так приятно женщиной быть… Хоть напоследок. Да о чем это я?! — Что делаем дальше? Двигаем к лестнице? — огласилась уже стоя в глубоком песке.

Виторио, оторвав от меня изучающий взгляд (видно, задора в голосе все ж, не хватило), сунул пальцы в один из своих многочисленных карманов:

— Сейчас с картой сверюсь.

— А что, и такая есть? — решила я увесомиться полководческим взором вдаль.

— Есть, — качнул он головой, разворачивая свернутую бумажку. — В одной из купленных книг. Правда, приблизительная. Видно, уважаемый магистр не все здесь «бугры с бугорками» излазил. И по ней получается… — вот у капитана «полководческий взор» вышел куда натуральнее. — Высадились мы немного восточнее этого ориентира. Значит, сейчас двинем в нужном направлении вдоль берега.

— А что это за лестница, Вито? — скоро «двинула» сбоку от него, поправляющая сумочку, Сусанна.

— Южный подъем к главному храму острова. Если б мы бросили якорь напротив, то еще с корабля его разглядели. Но, с той, наветренной стороны, прибойная волна может быть очень большой. Так что, с высадкой рисковать… Зоя!

— Что?

— Я вас жду, — и остановился как вкопанный.

— Иду-у…

Так мы дальше все трое и шли. Следом — Яков. Замыкающими — матросы. Сначала, мили две, по полосе переплетенного выступающими корнями, песка. Под чахлой тенью береговых пальм. Потом, за капитаном, послушно вильнули вправо. И через десяток ярдов я запнулась об обвитый зеленью остроугольный камень, лежащий рядом с кучей точно таких.

— Зоя, ты и здесь себе под ноги не глядишь?

— Так не упала ведь? — пыхтя, одернула я рубаху после капитанских рук.

— Но, сильно в этом старалась.

— Девушки, а мы, кажется… пришли, — и все трое задрали головы из под пальм кверху…

Мама моя… И как Киприус Вист вообще разглядел в моем акварельном «праздничном торте» это… сооружение? Крутыми черными ступенями уходящее в далекую синь. Нещадно выбитыми, будто по ним падали и катились груды больших камней. Хотя, тот, об который я запнулась… Вполне.

— Я сейчас, — и первой подошла к самому подножью. Потом, повинуясь инстинкту, шлепнулась на колени… Получилось неожиданно (судя по «оху» Сусанны) и странно осмысленно (для себя самой). Так, а дальше то что?.. И просто приложила ладонь к нижней, утонувшей в белом песке, ступени… Она была теплой…

— Зоя… Что? — вот ведь: и опуститься рядом боится, и остаться в стороне…

— Пульсирует. Медленно, но, как живая, — тихо отозвалась изломанной мужской тени над собою. Тень поднесла ко лбу руку:

— То есть как?

— Натурально. Но… пение я почти не слышу. И такое чувство, будто Вананда сейчас еще дальше, чем ночью, в океане.

— Думаете, ее могли отсюда уже вывезти? — в голосе — явное волненье. А что я об этом могу «думать»? И рада бы, но…

— Не знаю. Надо подняться наверх, — и подскочила на ноги.

Отряхнула брюки под: «Все поднимаемся! Смотрим под ноги!» и тут же ощутила крепкий «капкан», сомкнувшийся вокруг левой ладони… О-ох. И как же сразу стало хорошо. Как спокойно…

Лестница тянулась целую вечность. То, подпихивая нас сзади горячим ветром, то закручивая им же в сильные вихри. Но, мы поднялись. Чтобы оказаться на совершенно голой, огромной площади. Лишь в самом ее центре, меж четырех выеденных колонн — высокий, точно такой же древний, алтарь.

— Это и есть, главный храм накейо? — скривилась запыхавшаяся Сусанна.

— Ага, — выдохнул в ответ капитан, протирая свободной рукой лоб. — А что ты хотела? Купола, лавочки для зевающих? Идем? — и теперь качнулся первым, потянув за собой меня. — Здесь, по мнению магистра — самая «сильная» точка на всем острове и на ней проводили главные сезонные ритуалы.

— А почему тогда «главная» Вананда была на материке, а не здесь?

— Потому что, Зоя, здесь была своя. Но, где она теперь, одним их богам известно. Ее возлагали на… алтарь и… — алтарь был совершенно пустым… — Та-ак…

А красивое отсюда открывается зрелище, из каменного сердца острова. Бесчисленные длинные лестницы. Балюстрады из покосившихся узких колонн. Их и перилами назвать язык не повернется. А между ними — площади. Высохшие фонтаны с геометрическими фигурами в выбитых днищах. Улицы и снова колонны. Черное царство с редкими, нанесенными с берега, островками зацепившихся за камни растений. Но, они здесь явно, чужие. В этом мертвом царстве забытых богов.

— Капитан, руку мою.

— Что-о? — мужчина чуть склонился. Во взгляде — досада, а волосы треплет ветер. Они такие же темные, как камень вокруг. Но, живые… И тоже здесь чужие.

— Я попробую снова ее услышать. Вдруг?..

— Хорошо, — и разжал свой «капкан».

Я, сделав