Непристойное предложение - Керстин Гир

– А это не будет заблуждением? Ведь я стану получать деньги за то, что больше всего люблю делать.

– Да, и не очень скудные.

– А я думала, что они платят тебе, чтобы не дать умереть с голоду.

– Кто это сказал?

– Твой отец.

– Ах он! – заметил Оливер. – Но я думаю, что в данном случае это будет не только менеджерское жалованье.

– А еще доход от рекламы! – Я совершенно по-детски радовалась предстоящему успеху.

– Да, а еще мы кое-что получим за саму концепцию. Ведь телеканал должен ее у нас купить.

– И много? – Теперь мои зубы застучали еще сильнее.

– Довольно внушительную сумму, хотелось бы думать. Но давай подождем. У меня есть один приятель, он адвокат и сможет уладить это дело наилучшим образом.

– Да, давай подождем. – Я посмотрела на руки Оливера. – Ну как, теперь ты сможешь повернуть ключ?

Оливер ухмыльнулся:

– Теперь должно получиться. Не поехать ли нам домой и не откупорить ли бутылочку шампанского?

– Да! – воскликнула я. Но затем покачала головой. – Нет, мы должны рассказать об этом остальным. Эвелин обрадуется, и Штефана удастся убедить, что наш питомник еще принесет удачу и успех. Он в последнее время только и твердит о том, что пора искать новую работу. В качестве экономиста или менеджера. Он считает, что закопал свой талант в землю в нашем питомнике.

– Может быть, питомник для него и в самом деле не лучшее занятие.

– Но… да, наверное, – пробормотала я. Мне хотелось закрыть глаза и дать волю слезам, но я испугалась за ту суперпорцию туши для ресниц, которую использовала сегодня утром. – Может быть, я смогу продолжить дело сама, в одиночку, а он найдет себе другую работу. Мне кажется, каждый из нас должен найти счастье в своей работе, разве нет?

– Да, – сказал Оливер и завел наконец мотор. – Итак, в питомник?

– Пожалуйста, – проговорила я. – А шампанское мы, так или иначе, сможем выпить сегодня вечером.

Эвелин сидела на прилавке магазина и болтала ногами, а доктор Бернер, директор банка в отставке Шерер, добрый старина Хуберт и господин Кабульке стояли рядом. Каждый из них держал в руках по большому бокалу, наполненному красной жидкостью.

– Это кровь, которая превратит нас в бессмертных, – произнес Шерер, и все, включая Эвелин, сделали по большому глотку из своих бокалов.

– Мы что-то пропустили? – спросила я.

– Господа подарили мне и господину Кабульке свой рецепт вечной молодости, – сказала Эвелин и указала рукой на миксер, стоявший рядом с несколькими бутылками и пакетами на холодильнике. – Томатный сок, сок алоэ, яичный белок, витамин С и водка. Не хотите ли по глоточку?

– Мне, пожалуйста, водки в чистом виде, – потребовал Оливер.

– Это тайный рецепт, – прошептал Хуберт. – Его достойны знать лишь избранные.

– Ну, ясно, – сказал Оливер и засмеялся. – Всякий сброд не достоин этого и не достоин жить вечно. Что же такого тайного в этой рецептуре?

– Водка, рискну предположить, – объявила я, сделав довольно солидный глоток из бокала Эвелин. – В общем и целом все, что вы назвали, не может быть особенно вкусно.

– Это не совсем верно, – возразил господин Кабульке. – Ее можно распознать по вкусу, но ни за что не уловить ее запах.

– Но ваша жена все равно этот запах унюхает, – вмешался доктор Бернер. – Не так ли, господин Кабульке?

При упоминании о жене господин Кабульке сразу утратил способность нормально говорить и начал заикаться.

– Д-д-да, это верно, – с несчастным видом произнес он.

Эвелин сделала еще один солидный глоток.

– Очень великодушно с вашей стороны раскрыть нам тайну этого рецепта.

– Каждый день по одному бокалу, – произнес Шерер. – И вы сможете дожить до таких же лет, как мы. Но помните, что вы обещали нам за это?

– Помним, – сказала Эвелин и соскользнула с прилавка. – Господин Кабульке, вы пойдете в оранжерею номер пять.

– Эвелин! – испуганно воскликнула я.

– Не беспокойся, Оливия, мы можем доверять господину Кабульке. У меня по химии была двойка, но господин Кабульке – ас в этой области. Не так ли, господин Кабульке?

– Да, но… – простонала я.

– Н-н-не беспокойтесь, – произнес Кабульке. – Это всего лишь научные изыскания.

– Ах так? А что с ними? – Я указала рукой на стариков. – Ты собираешься засадить нас всех в тюрьму?

– Но кто-то же должен покупать у нас этот товар, – сказала Эвелин. – А они единственные из тех, кого я знаю, у кого достаточно денег на такую покупку.

– Кто здесь говорит о тюрьме! Мы интересуемся данным продуктом чисто с научной точки зрения, – возразил Шерер.

А доктор Бернер добавил:

– Наше поколение вообще ни о чем подобном не знало.

– Не хватало еще, чтобы мы раскрыли и себя, и вас. Мы всегда чисто делаем свою работу, – сказал Хуберт.

– О чем здесь вообще идет речь? – спросил Оливер. В этот момент он казался очень похож на Фрица.

Мне даже страшно стало.

– Ни о чем таком, что могло бы тебя заинтересовать, – сказала Эвелин.

– Слушай, Эвелин, прекращай этот спектакль, – сердито проговорила я. – Если речь уже не идет о тюрьме, то Оливеру тоже не помешает знать об этом.

Эвелин пожала плечами:

– Если ты так считаешь… Но не говори потом, что я тебя не предупреждала.

Я внимательно посмотрела на Оливера. Он снова поднял высоко брови, как бывало всегда, когда он пытался вникнуть в суть какого-нибудь нового для себя дела.

– Эвелин решила посвятить появившееся у нее свободное время делу садоводства и цветоводства, – принялась объяснять я. – И в определенном смысле преуспела в этом. Она сумела вырастить несколько килограммов отборной cannabis.

– Семь к-к-килограммов, если быть совсем точным, – уточнил господин Кабульке. – И высочайшего качества. По содержанию в нем ТНС качество просто уникальное.

– Что, простите? – Оливер совершенно несправедливо одарил меня немыслимо строгим взглядом. – Я правильно понял? Вы здесь поставили на широкую ногу производство наркотиков?

Я подавленно кивнула.

– Оливия! Но этого я от тебя вовсе не ожидал! – сказал Оливер.

– А разве это запрещено? – спросил господин Кабульке.

Эвелин закатила глаза.

– Конечно, запрещено, господин Кабульке, – сокрушенно проговорила я. – А как вы думали?

– Но мы же теперь в ЕС, – заметил господин Кабульке, и никто так и не понял, что он подразумевал под этим.