Новогодний P.S. - Юлия Монакова

Оказалось, что всего-навсего половина десятого утра. Сонечка, которая в честь праздника угомонилась и заснула вчера гораздо позже обычного, ещё сладко посапывала на широкой мягкой кровати. Подоткнув дочке одеяло с двух сторон, Илона встала и пошла умываться.

Они прекрасно встретили Новый год втроём. Как будто настоящая семья…

Валялись в снегу, катались с горы на санках (Илона держала Соню на коленях, а Сергей сидел сзади, крепко обхватив их обеих руками для надёжности — бог знает, как старые детские саночки смогли вынести такую нагрузку), слепили для малышки снежную бабу и воткнули ей огромную шишку вместо носа…

Когда стемнело, настал черёд бенгальских свечей: шума взрывающихся петард маленькая Сонечка ужасно боялась, зато море рассыпающихся огненных искр, напротив, завораживало её.

Пока Сергей колдовал над мангалом, Илона с дочерью нанизали на прутики картошку и сосиски и поджарили их затем в пламени костра. Запах на всю округу стоял такой, что у соседей наверняка текли слюнки…

Потом они переместились в дом, где их ожидало роскошное новогоднее застолье. Аппетит на свежем воздухе разыгрался просто нереальный — они ели готовые салаты из маленьких контейнеров и бутерброды с икрой, обжигались сочным шашлыком и печёной картошкой…

Вечернее платье, которое Илона захватила с собой в последний момент, ей не понадобилось: глупо было выпендриваться. От натопленной печки в доме было уютно и тепло, почти жарко. Илона сидела за столом в джинсах и свитере, а потом стащила и его, оставшись в одной футболке. Сергей тоже был одет просто и удобно, никакого официоза.

Пили они совсем мало, только немного шампанского в полночь, как дань традиции. Бой кремлёвских курантов поймали в прямом эфире по мобильному интернету — и с последним ударом часов разомлевшая Сонечка уронила голову на стол и задремала. Илона отнесла её в комнату, раздела, посидела немного рядышком, ожидая, когда покрепче заснёт, а затем вернулась к Сергею. Но и потом всё было вполне пристойно, никаких намёков на секс и прочих поползновений. Они просто пили чай и разговаривали. Очевидно, он слишком серьёзно воспринял её слова о том, что она "не готова"… чёрт бы её побрал!

Около двух часов ночи Илона принялась немилосердно зевать.

— Ты устала, — спокойно заметил Сергей, — можешь идти отдыхать.

И снова — ни намёка, ни хотя бы многозначительного взгляда!.. Илона чувствовала себя почти оскорблённной.

Он проводил её до комнаты и пожелал доброй ночи. Илона всё ждала, что вот сейчас он потянется к её губам, и была страшно уязвлена, когда этого так и не случилось.

— Спокойной ночи, Серёжа, — резковато проговорила она, скрываясь в комнате и захлопывая дверь перед его носом. Наверное, получилось не слишком-то вежливо.

При виде проснувшейся Илоны лицо Сергея просияло, и молодой человек поинтересовался, хорошо ли она спала. Впрочем, несмотря на обманутые ожидания, которые несколько смазали впечатление от новогодней ночи в целом, спалось Илоне действительно хорошо и крепко, без сновидений.

Он передал ей чашку со свежезаваренным чаем, предупредив:

— Осторожно, горячо! — и на несколько секунд их пальцы соприкоснулись. Илона не спешила отнимать руку, вопросительно глядя Сергею в глаза. Он тоже некоторое время пристально смотрел ей в лицо, а затем сказал — точно с трамплина прыгнул, без оглядки и сожалений:

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Ты мне очень нравишься, Илона. С первого взгляда понравилась, ещё тогда, в поезде…. Я не верил, что такое бывает: увидишь человека — и всё, пропал.

Поскольку она молчала, он, поколебавшись, продолжил:

— Но я уважаю твои чувства и не собираюсь давить. Поверь, для меня это не сиюминутная блажь. И я готов ждать, если потребуется.

Илона наконец-то подала голос:

— Ждать чего? И главное — сколько?.. Серёж, сегодня вечером я уезжаю домой.

— Я могу приехать к тебе в гости, — с готовностью выпалил он, но тут же смутился. — Если пригласишь, конечно…

Она грустно улыбнулась.

— Пригласить-то приглашу, это вообще не проблема. Но… сначала ты ко мне приедешь, потом, допустим, я к тебе приеду… Ты, я, я, ты… а что дальше? В конце концов, мы оба устанем от этих нечастых визитов. Начнём ругаться, упрекать друг друга во всех грехах, обижаться и ревновать… в итоге рассоримся насмерть или просто охладеем друг к другу и разбежимся. Это неизбежно для отношений на расстоянии.

— А если я предложу тебе остаться в Москве? То есть, — быстро поправился он, — не просто абстрактно “остаться”, а переехать ко мне. Насовсем! Поверь, работа для тебя тут найдётся. И Сонечку через год-другой можно будет устроить в детский сад…

Илона отвела взгляд.

— Всё как-то слишком быстро, Серёж, — тихо сказала она. — По-моему, ты недооцениваешь серьёзность ситуации… и степень ответственности. Ты меня не поразвлечься зовёшь, а жить с тобой. Такие вещи не решаются спонтанно.

— Надо жить здесь и сейчас, — философски пожал плечами он. — Ждать?.. А если меня завтра машина собьёт? Или сосулька сорвётся с крыши — и прямо по голове? Я врач, я знаю, сколько несчастных случаев ежедневно происходит на улицах города. Да, никто не даст гарантий, что мы с тобой будем жить долго и счастливо и умрём в один день… от оргазма. Может случиться вообще всё, что угодно. Сидеть и бояться? Не сметь радоваться? Не позволять себе любить — и затем всю свою грёбаную одинокую жизнь жалеть об этом? — он повысил голос, не на шутку разволновавшись.

Поражённая его горячностью, Илона не сразу нашлась, что ответить. А он, уже остывая, вдруг миролюбиво спросил:

— Ты знаешь актрису Светлану Звёздную?

— Ну конечно, — удивилась Илона. — Кто ж её не знает… королева советского экрана.

— На днях к нам в отделение доставили её мужа, аккурат в моё дежурство, — сказал Сергей. — Он попал в аварию. Ничего опасного для жизни, но ситуация в целом не слишком приятная. Так вот, Светлана отказалась уезжать домой и ночевала в больнице, чтобы всё время быть рядом с мужем, хотя, повторюсь, никакой опасности его жизни не угрожало. Меня поразило, с какой нежностью и трепетом они друг к другу относятся. Как он пытается оберегать её от любых волнений — даже лёжа на больничной койке. Как она заботится о нём, поминутно поправляет одеяло ему, спящему, проверяет лоб губами — не горячий ли… Знаешь, я как наяву вижу их в будущем: глубокими стариками, лет этак под девяносто. Уверен, их отношения останутся такими же… трепетными. Это и есть волшебство любви, понимаешь?