Новогодний P.S. - Юлия Монакова

— У него это отлично получается, — заметила Наташка. — Я никогда не была фанаткой Нового года, но здесь, в России, как-то по-новому прочувствовала этот праздник и действительно прониклась им.

— А все эти оливье, селёдка под шубой, холодец, которые тебе так не нравятся… — усмехнулась вдруг Светлана. — Понимаешь, они для меня — символ далёкого-далёкого, счастливого, беззаботного детства. Иногда кажется, что мне снова десять лет, и папа ещё не ушёл от мамы, и Тёмка ещё жив, и мы все вместе собираемся встречать Новый год с друзьями семьи… Весёлая и дружная нарезка салатов под советские комедии… плошки с холодцом, застывающие на балконе… терпкий запах маринада и селёдки… мандариновые корки, которые я никогда не выбрасывала — засушивала и хранила, чтобы сохранить этот новогодний аромат… Санки, коньки и лыжи… И видавшая виды шубка из искусственного меха — специально похуже, поплоше, я надевала её только во время новогодних каникул.

— Почему? — недоумевающе наморщила лоб Наташка, не улавливая связи.

— Ну как же, — Светлана тихо засмеялась. — Чтобы можно было вдоволь валяться в снегу, смело падать на катке, а также тысячи и тысячи раз съезжать с ледяной горки на картонке… или прямо на попе!

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍- Наверное, это и в самом деле было здорово, — мечтательно произнесла Наташка, невольно заражаясь материнским настроением.

— Конечно! Каждый день тогда был полон чудес. Ожидание ёлки в Доме Культуры или во Дворце пионеров… и конкурс карнавальных костюмов… Снежинки, Красные шапочки, мушкетёры, цыганки… А дома ждут конфеты и мандарины. И подарки под ёлкой. И лимонад под бой курантов. И — длинная-предлинная, счастливая, полная только приятных сюрпризов, жизнь… А также непоколебимая уверенность в том, что ты живёшь в самой лучшей в мире стране. И что всё у тебя в жизни непременно будет хорошо…

— Та-а-ак, девочки, секретничаете, да? — раздался от дверей весёлый голос Даниэля. Мать и дочь вздрогнули от неожиданности — они и не заметили, как мужчины вернулись в дом.

— Да они не секретничают, а шоколадки трескают, пока нас нет, — заметил Давид, тоже смеясь. Он был без шапки, волосы припорошило снегом, точно сединой, и сейчас они с отцом действительно казались близнецами-братьями.

— А вы там без нас ничего тайком не… употребляли? — поведя носом, фыркнула Светлана, и с деланым возмущением повернулась к Наташке:

— Они там втихаря коньячок пили, представляешь? Уже начали отмечать.

Даниэль послал жене воздушный поцелуй, тут же умиротворяя её и гася показное возмущение.

— Вот по такому малюсенькому глоточку, — оправдывающимся тоном произнёс Давид, глядя на Наташку. Она невольно вспыхнула под его жарким блестящим взглядом. — Чтобы согреться… Как это русские говорят? Для согрева?

— "Для сугреву"! — строго поправил отец, и они все вместе дружно захохотали.

— Что, на улице действительно так холодно? — спросила Наташка. Давид замотал головой.

— Нет-нет, там очень классно! Идёт снег, тишина, покой… и такой простор. Хочешь, сходим прогуляться?

— Какое "прогуляться", скоро Новый год, — напомнила Наташка. — Надо ещё стол готовить.

— Да мы же не в город поедем, — махнул рукой Давид. — По двору пройдёмся… Воздухом подышим.

— И в самом деле, — подхватила Светлана, — Наташ, сходите с Давидом погулять. До вечера ещё уйма времени. Можете развлечься в лучших русских традициях: слепить снеговика, покидаться снежками…

— Эх, не успели мы горку залить, — улыбнулся Даниэль мечтательно. — Сейчас бы устроили катания, как в детстве…

— Ну… я пойду, мам? — Наташка поднялась с кресла, нерешительно глядя на Светлану, словно извиняясь за то, что собирается её оставить, и едва скрывая радостное нетерпение. — Мы ненадолго.

Молодёжь удалилась. Даниэль сел рядом со Светланой, молча прислонил голову к её плечу. Она рассеянно провела ладонью по его всё ещё густым, но седеющим волосам, от которых пахло морозом, а затем выудила из подарочной коробки круглую шоколадку в золотистой фольге — в детстве они называли их "медальками".

— Помнишь? — тихо спросила она. — Мы с тобой были в ссоре, не разговаривали, но всё равно в новогоднюю ночь ты пришёл к нашему дому и забил почтовый ящик этими медальками…

— Я всё помню, Веточка, — отозвался он. Она развернула хрустящую фольгу, достала круглую шоколадку и, откусив кусочек, остальное положила мужу в рот. Он прихватил губами её пальцы, засмеялся, затем задержал её ладонь на своей щеке.

— Что ты попросишь у дедушки Мороза под бой курантов? — прошептал он.

— Не знаю, — откликнулась она неожиданно серьёзно. — Дань, я такая счастливая сейчас, что даже самой не верится. Наверное, это самый лучший Новый год в моей жизни. Хочется только, чтобы мы вот так же собирались все вместе — ещё не раз…

— Будет всё, как ты захочешь, — не менее серьёзно пообещал он. — Это я тебе гарантирую.