Невеста насилия - Звева Казати Модиньяни

И Нэнси бросилась навстречу Хосе Висенте, вышедшему из машины.

Тейлор проводил взглядом ее изящную фигурку, увидел, как она расцеловалась с высоченным мужчиной, и вдруг сердце его сжалось от ревности. Он постарался прогнать это опасное чувство. Надо будет разузнать побльше о Нэнси Пертиначе.

«Потому что когда-нибудь я женюсь на ней», — пообещал сам себе Тейлор, глядя на отъезжающий голубой «паккард».

А он был не из тех, кто дает пустые обещания…

— Привет, красавица! Ты выглядишь прекрасно! — сделал Нэнси комплимент Хосе Висенте.

— А ты тоже великолепен, — отозвалась девушка, с нежностью глядя на своего спутника.

— Вот и врешь! — усмехнулся Хосе.

— Клянусь страшной клятвой! — произнесла Нэнси, скрестив указательные пальцы и поцеловав их.

Так они с братом клялись, когда были детьми.

— А это кто? — спросил Доминичи, показывая на уходившего по аллее Тейлора Карра.

— Выпускник университета, у него диплом магистра по международной экономике, — нарочито равнодушно ответила Нэнси, садясь за руль.

— Видно, очень умный малый!

— В известном смысле…

— И собой хорош!

— В Йеле его акции котируются очень высоко. — В машине к запаху кожи от сидений и полированного дерева от отделки примешивался такой знакомый Нэнси запах Хосе Висенте, всегда наполнявший ее душу уверенностью и спокойствием.

— Едем к «Бэзилу»? — спросила Нэнси, разворачивая машину на шоссе в Нью-Джерси. Она прекрасно водила автомобиль: умело и осторожно. У девушки был хороший учитель — Хосе Висенте.

— Едем к «Бэзилу»! — весело согласился он. Так назывался греческий ресторан, знаменитый перцами, фаршированными рисом. Хосе Висенте и Нэнси обязательно заезжали туда на обратном пути.

— А как его зовут? — вдруг спросил Доминичи.

— Кого? — спросила Нэнси, хотя прекрасно поняла, кого имел в виду Хосе.

— Того умника, — уточнил он.

— Тейлор Карр, — сообщила Нэнси. Ей казалась забавной отеческая озабоченность Хосе. Слишком лаконичные ответы девушки насторожили Доминичи.

— Похоже, он от тебя без ума. — Нэнси притворно возмутилась: — Мы с тобой месяц не виделись, а ты не нашел ничего лучшего как устроить мне допрос с пристрастием. Расспрашиваешь о совершенно незнакомом человеке, который к тому же меня не интересует.

— Согласен. Суд присяжных принимает возражения, — пошутил Хосе Висенте.

Но в душе он чувствовал одновременно и гордость и ревность, словно отец, обнаруживший, что у дочки завелся поклонник.

— Давай сменим тему, — предложил он. — Поговорим о твоем брате!

— А что натворил Сэл?

— Выиграл теннисный турнир!

— Замечательно! Теперь будет ходить гордый, как петух, — улыбнулась Нэнси, не отрывая взгляда от дороги.

— По крайней мере два университета на юго-западе примут его с распростертыми объятиями после хай-скул.

— Сэл поступит в Йель, как и я, — сказала Нэнси.

— А ты уверена, что он согласится? — Впрочем, Хосе Висенте задал чисто риторический вопрос. За Сэла все решала Нэнси. Она не ответила, а только утвердительно кивнула головой. Хосе припомнил, как впервые увидел ее, еще девочкой, в доме Пертиначе в Бруклине. Они сразу понравились друг другу. А когда Нэнси просто и естественно отказалась от денег Лателлы, Хосе Висенте почувствовал к ней уважение и восхищение. И он, так же, как и Сэл, так же, как и все, кто имел дело с Нэнси, постепенно привык с удовольствием поступать так, как того хотелось ей.

Девушка зажгла правый поворот и медленно въехала на автостоянку у ресторана.

Они расположились за столиком у окна. Настольная лампа струила розоватый свет на снежно-белую скатерть. В зале стоял приглушенный шум, типичный для дорогих ресторанов: почтительные голоса официантов сливались с позвякиванием посуды. Хосе и Нэнси чувствовали себя счастливыми.

— Я хочу стать адвокатом, Хосе, — призналась она. Ее серые глаза блеснули уверенно и радостно. Хосе Висенте никогда не сомневался в ее способностях. Конечно, Нэнси уготовано большое будущее.

— Замечательная новость, — улыбнулся он. — И Фрэнк обрадуется, когда узнает.

Хосе Висенте вспомнил о Неарко, который после второго курса бросил университет, глубоко огорчив отца.

Нэнси, похоже, прочитала его мысли и спросила:

— Как дела дома?

— Все в порядке.

— Все? — переспросила Нэнси серьезным тоном. Хосе Висенте понял, о ком она хотела узнать, и добавил: — Все! И Шон в порядке. Я его вчера видел, он спрашивал про тебя, передавал привет. — Нэнси покраснела, а Хосе, чтобы не стеснять ее, принялся пристально изучать меню. В сущности, оно его не интересовало, ибо они всегда заказывали перцы с рисом и медовый торт.

С деланным безразличием Нэнси поинтересовалась:

— А вокруг него все крутятся женщины? — Когда Лателла вернулись из Сицилии, Нэнси рассказала Хосе Висенте почти все про себя и про Шона. Он тогда твердо сказал ей:

— Забудь о Шоне. Ты заслуживаешь большего… и лучшего.

А теперь Доминичи разочарованно произнес:

— Опять? Я думал, с ним покончено!

— Никогда! — твердо ответила девушка, взглянув ему в глаза.

— Ну что же, — вздохнул Хосе Висенте. Он не стал спорить. В жизни Нэнси и так было много проблем; Шон — не последняя и не самая простая. Если бы Доминичи решился все рассказать девушке, от ее увлечения ирландцем не осталось бы и следа. Но, как часто бывает, лечение причинило бы больше вреда, чем болезнь. Никто не мог предвидеть, как отреагирует на разоблачение Нэнси.