Правила соблазна - Кэролайн Линден

Но второй вариант – не выходить за него замуж или даже, как он предложил, больше никогда не встречаться – еще хуже.

– Селия! – Она подскочила, услышав, как кто-то зовет ее по имени. К ней торопливо направлялась Луиза, которая, видимо, поджидала подругу возле комнаты. – Как ты?

– Со мной все в порядке, – ответила Селия, не дожидаясь окончания вопроса. Луиза ободряюще улыбнулась и подошла еще ближе.

– Ну? – Подруга понизила голос. – Это было?

Селия нахмурилась.

– Ты о чем?

– С Гамильтоном! – Глаза Луизы блестели от любопытства. – Было хорошо?

– Луиза! – воскликнула Селия.

– Но я умираю от любопытства. Хочу узнать, действительно ли ты с ним переспала, ведь Мэри целую неделю безуспешно пыталась его соблазнить! По слухам, он самый опытный любовник в Лондоне. Ну так что, было хорошо?

– Я отказываюсь отвечать на подобные вопросы, – отрезала Селия; от ярости ее губы сжались в тонкую линию. – Это грубо и унизительно.

Луиза удивленно заморгала.

– Я не… в смысле нет… ой, мамочки! Я же не в этом смысле! Ну то есть… Селия! Я даже не знала, что он тебе нравится.

– Не думаю, что это хоть сколько-нибудь тебя касается.

Селия отвернулась и пошла дальше по коридору, Луиза поспешила за ней.

– Ну прости меня! Я же не знала! Просто предположила… ну, потому что мы об этом разговаривали!

Селия резко повернулась к подруге.

– Ты об этом разговаривала.

– Ну да, я, – тут же согласилась Луиза. – Но ты же ни словом не возразила!

– А что я должна была сказать? Он мужчина с собственным образом мыслей, а не новая шляпка, которую ты решила заполучить, потому что это обычная прихоть? Ты замужняя женщина, и твой муж находится в этом доме!

Луиза уставилась на нее, приоткрыв рот, и гнев Селии слегка утих.

– Прости.

Подруга снова бросилась за ней следом и взяла ее за руку.

– Не ты должна просить прощения! О, я плохая подруга! Мне так хочется снова увидеть тебя счастливой. Просто я так удивилась, что ты выбрала именно его. А теперь, после этой сцены… о, я так надеюсь, что тебя не заставят сделать что-нибудь против воли!

Селия прерывисто вздохнула.

– Нет. – Ее никто ни к чему не принуждал, а уж если говорить правду, то это она сделала все возможное, чтобы соблазнить Энтони Гамильтона и заняться с ним любовью. И даже после этого ей удалось избежать тяжких последствий.

Луиза сжала губы, словно пытаясь остановить поток дальнейших вопросов, затем неловко улыбнулась.

– Это хорошо. Я бы не вынесла… Ну да. Хорошо. – Луиза быстро кивнула. – Ну, тогда спокойной ночи.

– Спокойной ночи, – пробормотала Селия. Они стояли возле ее комнаты. Селия вошла, закрыла за собой дверь и прислонилась к ней. Было ли все хорошо?

Луиза хочет знать. Она легонько прикоснулась к животу. Селия все еще ощущала тепло рук Энтони на своей коже, вкус его губ, все еще чувствовала, как он двигается в ней, ощущала содрогания от полученного наслаждения, когда достигла пика в его объятиях. При этом воспоминании ее колени ослабли, а дыхание участилось.

О да, это было хорошо.

Если бы только знать, как быть дальше.

Когда Гамильтон, наконец, вышел из библиотеки, его поджидал Уорфилд. Энтони бросил взгляд на его суровое лицо и вздохнул. Он кивнул, и Уорфилд пошел вместе с ним в его комнату.

– Я должен поинтересоваться твоими намерениями, молодой человек, – начал дядя, закрывая за собой дверь.

– Правда? – Энтони стянул с себя сюртук и махнул Франклину, когда тот скользнул в комнату. Лакей сразу понял и так же бесшумно выскользнул обратно.

– Нет. Я надеюсь, ты сам мне все скажешь.

Гамильтон пожал плечами. От сюртука все еще исходил легкий аромат лимонов.

– Я говорю сам себе – молодой Гамильтон ни за что не спутается с леди просто из спортивного интереса. Клянусь себе, что знаю этого мальчика. И напоминаю, что это не мое дело, и если бы он захотел сказать мне, что чувствует к этой девушке, он бы поделился.

Энтони швырнул сюртук на шезлонг.

– Неужели для кого-то имеет значение, что я могу сказать по этому поводу?

Уорфилд дернул головой.

– Да, для меня имеет.

– Тогда ты абсолютно прав, это не твое дело. – Энтони отвернулся и начал развязывать галстук.

– Да черт побери, парень! – Лорд запустил пальцы в волосы и взъерошил их. – Скажи, что тебя все это хоть немного волнует!

– Очевидно, недостаточно, – пробормотал Энтони, – иначе я бы запер дверь.

– Я не о чертовой двери, я о леди. Она тебе нравится?

Гамильтон стянул с шеи галстук, а с языка уже готов был сорваться очередной едкий ответ. Но Уорфилд смотрел на него с сердитым беспокойством, причиной которого могла быть только любовь к племяннику. И Энтони справился со своей вспыльчивостью.

– Да, – пробормотал он.

Лицо дядюшки мгновенно просияло.

– Прекрасно! Я так и знал. Значит, все будет хорошо!

Энтони сухо усмехнулся.

– Не спеши с выводами. Селия не хочет выходить за меня, а Эксетер не собирается ее заставлять.

Уорфилд отмахнулся.

– Конечно, он не будет ее заставлять. Это скверное начало для супружеской жизни. Нет, ты должен ее убедить, и раз уж Селия тебе нравится, сложностей быть не должно. Нельзя оценить что-то в полной мере, если как следует над этим не поработать.

– Она не хочет повторно выходить замуж, – сказал Энтони. – Первый брак ей совсем не понравился.

– Ну так он же был не с тобой, – возразил Уорфилд. – Слушай, парень. Я знаю, ты умеешь обходиться с дамами. Не скромничай, это чистая правда, и любой, у кого есть глаза, видел, как леди строили тебе глазки все две недели. Я знаю, что в прошлом ты этим умением пользовался, – добавил граф, многозначительно вскинув бровь.

– Тогда все было по-другому.

– Тогда все было гораздо хуже, – поправил дядя. – Ведь не было симпатии.

С точки зрения Гамильтона, симпатия не давала никаких ощутимых преимуществ. Без нее отказ женщины не имел никакого значения. В конце концов, на свете существует множество других леди. Действительно, в прошлом он не раз стремился завоевать женщину, но если терпел неудачу, то задета была лишь его гордость. Но с Селией… дело не только в симпатии или гордости. Энтони знал, что мучительно, безнадежно влюблен в нее. Лучше вообще не пытаться, чем рискнуть и все потерять.

– Я боюсь… – начал он. – Я просто боюсь…

Пока Энтони пытался облечь свои страхи в словесную форму, шаги Уорфилда послышались у него за спиной. Граф положил руку ему на плечо.