Свадебное платье мисс Холмс - Наталия Миронина

Я никогда не летала самолетами. Ни разу. Для меня все эти путешествия, о которых так запросто рассказывали друзья и коллеги, были чем-то совершенно нереальным в силу многих обстоятельств. Во-первых, дорого, а мы привыкли жить в режиме жесточайшей экономии, потому что впереди маячила цель – собственное дело. Во-вторых, я боялась оставить сестру. Мне казалось, что, как только я покину пределы города, так сразу случится неприятность и я буду всю жизнь себя корить за собственную беспечность. В-третьих, я не знала языка. Никакого, кроме русского. Школьные азы английского положения не спасали. Вот сейчас, когда Димка заказывал мне билеты в Лондон, я больше всего об этом и волновалась.

– Дима, я двух слов связать не сумею! Меня люди не поймут! И стыдно!

– Ерунда, – совершенно спокойно отозвался Димка. Им надо продать – они поймут. А ты будь внимательна и спокойна – все можно объяснить жестами, а цифры написать на бумаге. И еще. Ты же не летишь покупать все, что увидишь. Твоя задача – посмотреть, пощупать, записать артикул и узнать цену при наших объемах закупки. Понимаешь, вот Мурашова делала иначе. Она моталась по текстильным фабрикам и закупала все, что не очень дорого стоило. Под этот ассортимент она конструировала одежду. У нас другая ситуация, нам надо выступить солидно. Пусть будет дороговато, но мы потом окупим наши затраты.

– Дима, думаешь, окупим?

– Да, теперь, думаю, что окупим.

– Нам же деньги еще отдавать.

– Не волнуйся за это.

Человек, который дал нам в долг денег на закупки, был давним Димкиным знакомым. Мне понравилось, что решение наш спаситель принял только после того, как внимательно осмотрел наши владения. За этим шагом я увидела гарантию легитимного подхода. То есть человек не будет тупо «наезжать» в случае каких-либо проблем, а будет исходить из наших возможностей. Потому и деньги он одалживал нам обдуманно, оценив нашу собственность. Я сопротивлялась долго, пока Димка не убедил меня одной фразой:

– Нельзя гробить все дело из-за того, что боишься риска. Уже пройдена гораздо большая часть пути. Осталось сделать лишь последний решительный шаг.

Я подумала и согласилась. А что оставалось делать? Я пока еще не умела жить, как некоторые мои знакомые. Вроде бы и получали мы одинаковые суммы, и работали на похожих работах, и траты были у нас схожие, но вот только у них всегда водились свободные деньги. Как это у них получалось, мне неизвестно. А исходя из этой моей неспособности устраивать собственные денежные дела, приходилось обращаться к займам. Ведь было бы жаль не довести дело до конца и так тихо коптить модный небосклон, потихоньку превращаясь в пустоцвет.

И вот теперь я собиралась в Лондон, а точнее, в небольшой городок неподалеку, где располагались оптовики английских суконщиков. И теперь, как когда-то я изучала московскую карту, я изучала карту Лондона и пригородов. Я не выпускала из рук разговорник и словарь, заучивая самые примитивные фразы. Вечерами, устав от беготни и забот, я удивлялась и радовалась открывшимся возможностям. Я, не веря себе, повторяла: «Я улетаю. В Лондон! Я улетаю закупать ткани, из которых будут шить нашу коллекцию!»

И опять я радовалась собственной неискушенности и неопытности – только не зная броду, суешься в воду с таким энтузиазмом. Димка, облетевший к своим неполным тридцати годам половину земного шара, снисходительно наставлял меня:

– Надо учиться получать удовольствие от путешествий. Даже от самых сложных.

У меня же, кроме волнения, ничего не было. Я волновалась из-за всего – боялась опоздать, боялась таможенного и паспортного контроля, боялась, что меня не пустят в Лондон тамошние пограничники. Следующим пунктом был путь до отеля и дальнейшие поиски нужных поставщиков.

– Не придумывай! Тебя выпустят и впустят. И отель ты найдешь, и с таксистом объяснишься, ткнув пальцем в карту. И вообще, ты понимаешь, что дорога начинается с чемодана?

– Я с сумкой еду.