Воздух, которым он дышит - Ш. Бриттани Черри

Ее щеки порозовели, и улыбка стала натянутой.

– Это было бы чудесно! Клещ… э… Тристан, вы должны присоединиться к нам за ужином. – Она оглядела его с выражением разочарования. – Хотя для начала вам стоит принять душ.

– Ты все еще делаешь лучшую курицу под пармезаном, которую я когда-либо ела, Лиз, – похвалила меня мама, когда мы все сидели вокруг обеденного стола.

– Она не врет, это потрясающе, – согласился Майк. Я ответила ему натянутой улыбкой и поблагодарила их обоих. Майк казался хорошим, вернее, хорошим по сравнению с последним из той череды, которую я наблюдала у мамы. Время от времени он тянулся через стол и держал мамину руку, это фактически заставляло меня жалеть парня. Он смотрел на нее с таким обожанием. Но я была уверена, когда именно мама причинит ему боль – всего лишь вопрос времени.

– Майк, чем вы занимаетесь? – спросил Тристан.

– О, я стоматолог. Я принимаю семейный бизнес, потому что мой отец через год выходит на пенсию.

Ну, естественно. У мамы талант выбирать мужчин по большому кошельку.

– Это здорово, – ответил Тристан. Все продолжили общаться, но я перестала слушать, мои глаза были прикованы к Майку, который гладил мамины руки. Почему она не чувствует себя виноватой от того, что использует мужчин? Как же это не доходит до нее?

– Так как вы познакомились? – выпалила я, и все повернулись ко мне. В груди все сжалось, и мой мозг был опустошен от того, что я видела маму с очередным мужчиной. – Извините, просто любопытно. Потому что последнее, что я помню, – моя мама встречалась с Роджером.

– Ричардом, – поправила мама. – Его звали Ричард. И честно говоря, мне не нравится твой тон, Лиз. – Ее лицо стало пунцовым от смущения или от гнева, и я знала, что она будет ругать меня очень скоро.

Майк сжал мамины пальцы:

– Все хорошо, Ханна.

Мама сделала глубокий вдох, будто его слова единственное, что ей нужно услышать, чтобы успокоиться. Плечи расслабились, и краснота на щеках начала бледнеть.

– Твоя мать и я встретились в моем офисе, Ричард был одним из моих пациентов, и она пришла с ним на прием. Ему нужно было удалить нерв.

– Фигурально выражаясь, – пробормотала я. Она уже озиралась в поисках нового мужчины, пока еще была с прежним.

– Это не то, что ты думаешь, – улыбнулся Майк.

– Поверь, Майк. Я знаю свою мать, и это именно то, что я думаю.

На глаза мамы навернулись слезы. Майк сжал ее руку. Он взглянул на нее, и она на него. Почти так, как если бы они говорили без слов. Она кивнула ему, и Майк повернулся ко мне:

– В любом случае, это неважно. Главное, сейчас мы счастливы. Сейчас все хорошо.

– На самом деле все настолько хорошо, что… мы собираемся пожениться, – сказала мама.

– Что?! – воскликнула я, и кровь отлила от лица.

– Я сказала…

– Нет, я хорошо слышала тебя и в первый раз. – Я повернулась к Эмме и широко улыбнулась. – Детка, не хочешь выбрать какие-нибудь пижамы для сегодняшнего вечера?

Какое-то время она ныла, но затем спрыгнула со стула и направилась к себе в спальню.

– Что значит – пожениться? – спросила я у совершенно ошарашенных жениха и невесты.

Налицо были две вещи, которые мама никогда не делала: первое – не влюблялась; второе – не говорила о свадьбе.

– Мы любим друг друга, Лиз, – сказала мама.

Что?!

– Потому мы и здесь, – объяснил Майк. – Мы хотели сказать вам глаза в глаза. – Он нервно рассмеялся. – И вышло как-то неуклюже.

– Я думаю, неуклюже – слово сегодняшнего дня, – кивнул Тристан.

Я наклонилась к маме и прошептала:

– Сколько ты должна?

– Элизабет! – прошипела она. – Прекрати!

– Ты заложила дом? Если тебе нужны деньги, ты могла бы меня попросить. – Горло перехватило. – Ты больна, мама? Что не так?

– Лиззи, – сказал Тристан, протягивая руку, чтобы коснуться моей руки, но я отдернула ее.

– Я просто хочу сказать. – Я усмехнулась, запустив руки в волосы. – Я просто не могу придумать хоть какую-то причину, почему вы должны спешить, если ты не в долгах и не умираешь.

– Может быть, потому, что я ЛЮБЛЮ! – воскликнула она неуверенным голосом. Она резко встала. – И, возможно, только «возможно», я хотела бы, чтобы моя дочь была счастлива за меня, но, видимо, я прошу слишком многого. Не волнуйся, иди на свою вечеринку, когда настанет утро, я больше не буду тебя бесить!

Она выбежала из комнаты и хлопнула дверью. Майк одарил меня строгой улыбкой, прежде чем удалиться за ней.

– Тьфу! – я встала из-за стола. – Ты ей веришь?! Она просто… такая драматичная!

Тристан подавил смешок.

– Что смешного?

– Ничего. Просто…

– Просто? Просто что?

Он снова засмеялся.

– Просто ты так похожа на свою мать.

– Я не похожа на маму! – взвизгнула я, может быть, тоже слишком громко, может быть, тоже несколько драматично.

Он продолжал смеяться:

– Поднимает нос вверх, когда злится, и, как и ты, закусывает нижнюю губу, когда смущается.

Я смотрела на него с отвращением.

– Я не собираюсь это слушать. Я собираюсь пойти и одеться.

Покидая комнату, я остановилась на полпути:

– И я не убегаю, как поступила она!

Хотя, возможно, я тоже хлопнула дверью.

Через пару секунд дверь открылась и Тристан прислонился к косяку, спокойный, как никогда:

– Почти идентично.

– Моя мать использует мужчин, чтобы забыть о своих собственных проблемах. Она запуталась. Майк – это просто следующий человек, которого она подведет. Она никогда не сможет никого и ничего полюбить, потому что после смерти отца она еще ни разу этого не делала! Сейчас, вероятно, она пойдет к алтарю, и этот бедный парень думает, что на самом деле имеет шанс жить с ней вместе долго и счастливо, когда в реале никакого «долго и счастливо» не существует. Жизнь это не сказка. Это греческая трагедия.

Тристан провел рукой по затылку.

– Но разве это не то, что мы делали? Мы использовали друг друга, потому что скучали по Стиву и Джейми.

– Ничего подобного, – сказала я, постукивая пальцами. – Я вовсе на нее не похожа. И, если честно, неприлично даже думать что-то вроде этого.

– Ты права. Что я могу знать вообще? – Он нахмурился и скользнул пальцем по подбородку. – Я просто сосед.

Ох, Тристан.

– Я… Я не это имела в виду, сказав то, что сказала. – Я была худшим человеком, который когда-либо жил.