Все решает случай - Эдит Лэйтон

— Да она просто красавица, брат мой! — воскликнул он. — Как тебе удалось найти такую жену?

— Просто повезло, — резко ответил Раф. — Брен, это мой брат Грант. Виконт Грант. Брат, это Бренна, моя жена. А где мать? Отец?

— Я вижу, ты не стал мягче, даже женившись на красавице. — Грант продолжал разглядывать Бренну. — А жаль. Дорогая, добро пожаловать в Эрроу-Корт. Путешествие было трудным?

— Нет, не слишком. Очень приятно познакомиться с вами. Здравствуйте. — Бренна протянула руку Гранту.

— Ну, теперь вы уже на месте. — Грант взял ее руку и удержал дольше, чем положено. При этом он улыбался и не отрывал глаз от Бренны.

«Его слова и тон слишком многозначительны, — подумала Бренна. — Он, безусловно, красив и, вероятно, пользуется большим успехом у женщин, но это не дает ему право задерживать мою руку так долго, смотреть томным взглядом и говорить с молодой женой брата в подобной манере». Бренне это не нравилось. Ее брат — тоже красивый блондин, и хотя она видела, что Эрик иногда пользуется своей привлекательностью, но относится к успеху у женщин всегда с юмором. Грант же держался высокомерно и явно кичился своей внешностью.

— Благодарю вас. — Бренна спокойно высвободила руку и огляделась. — Какая прелестная комната!

— О, в этом доме есть и другие достопримечательности. — Грант продолжал смотреть на нее. — С удовольствием покажу их вам.

— Спасибо, милорд, — Бренна вздернула подбородок, — но я предпочла бы, чтобы это сделал Раф. Тогда мне удастся сопоставить представления о замке, сложившиеся под впечатлением его рассказов, с моими собственными наблюдениями. По-моему, это более заманчиво.

Грант улыбнулся, но не слишком весело.

— Ты победил, Раф. Забавно.

— У Бренны есть брат, по сравнению с которым ты кажешься троллем, — заметил Раф, — так что твои чары не действуют на нее, зря стараешься.

— Восхитительно! — послышался чей-то звонкий голос. — Мальчики опять вместе.

Бренна увидела приближающихся родителей Рафа. «Бедняга», — подумала она, делая реверанс. Его родители словно сошли с портретов на стене — безупречные, элегантные и холодные.

Светлые волосы матери были того же оттенка, что и у Гранта. Кое-где уже проступала седина, но едва заметная. Морщины почти не тронули ее лицо, и для женщины средних лет она сохранила прекрасную фигуру, облаченную сейчас в изысканное платье. Голубые глаза с длинными ресницами были очень выразительными, но губы не тронула улыбка, когда она устремила внимательный взгляд на невестку. Маркиз, вероятно, был дальним родственником жены, поскольку имел с ней очевидное внешнее сходство. Должно быть, брат Рафа приобретет те же фамильные черты лет через двадцать. Отец был худощав, с серебристо-серыми волосами. Его тонкое лицо прорезали глубокие морщины.

Все трое, как говорится, были явно слеплены из одного теста. Раф же резко отличался от них не только цветом волос, но и крупным сложением, простым, немного тяжеловатым лицом, далеко не с такими правильными чертами, как у родственников. Только глаза Рафа светились яркой голубизной, как у матери. И только этим он выгодно отличался от отца и брата, темно-синие глаза которых были менее выразительны.

— Добро пожаловать. — Маркиз протянул руку Бренне. — Вижу, теперь в нашем роду появится не только свежая кровь, но и новый цвет волос, — заметил он Рафу, хотя при этом смотрел на жену. — Она совсем не такая, как ты, — улыбнулся он жене.

— Ее цвет волос оттеняет твой, мама, — вставил Грант. — Раф поступил очень разумно.

— Нет. Скорее мне повезло, — возразил Раф. — Жаль, что ты не смогла приехать на свадьбу, мама. Сейчас у тебя вполне здоровый вид.

— Не говори это с таким сожалением! — рассмеялась мать. — Я так плохо чувствовала себя, что не могла ступить и шагу, и мой муж не решился оставить меня на попечение шарлатанов-знахарей. Конечно, жаль, что нам не удалось быть у вас в такой радостный день, — обратилась она к Бренне. — А вот почему Грант отказался поехать, не знаю.

— Кажется, ты одобрила мой поступок. — Грант нахмурился. — Ты лежала с таким видом, будто находишься на смертном одре, мама. Я опасался, что у тебя случится сердечный приступ или начнется лихорадка.

— В самом деле? — удивилась она. — А я не знала. Твоя преданность поражает меня. Я, несомненно, счастливая мать.

— Твои дети действительно преданы тебе, — промолвил маркиз. — Ты только посмотри: один сын остается с тобой, хотя врач определил, что у тебя просто метеоризм, а другой жертвует своим медовым месяцем и немедленно является, желая представить тебе свою новобрачную.

При слове «метеоризм» маркиза слегка побледнела, а Грант поморщился от насмешливых слов отца. Раф держался бесстрастно. Отец улыбался. «Как они могут обмениваться такими злобными насмешками в присутствии своей повой невестки? — подумала Бренна с удивлением и гневом. — И из этого гнезда скорпионов вышел Раф?»

За обедом Бренна расстроилась еще больше. Семья мужа снова шокировала ее. Раф молчал и лишь коротко отвечал на вопросы. «Трудно вообразить, чтобы к сыну, вернувшемуся в родной дом после долгого отсутствия с молодой женой, не проявили должного внимания», — возмутилась про себя Бренна. Семья Рафа устроила перед ними настоящее представление. Они шутили и насмехались друг над другом, при этом насмешки были довольно жестокими и каждый по очереди становился их жертвой.

— Это у них такая манера развлекаться, — пояснил Раф Бренне, заметив, что она съежилась, когда маркиз сказал что-то язвительное жене, а та ответила ему тем же.

— Им ужасно весело, — отозвалась Бренна.

— Да, «ужасно» — самое подходящее определение, — согласился Раф.

Из того, что услышала Бренна, у нее сложилось вполне определенное и весьма нелестное мнение об этой семье. Маркиз был ленивым, эгоистичным, холодным и невнимательным к своей семье, его жена — капризной, тщеславной и лживой, а старший сын — завистливым и пустым транжиром, тратившим большие деньги на себя и свои недостойные похождения. В этом и состояла сущность семейной пикировки за столом.

Когда они начинали отпускать грубые шутки, намекая на Рафа, Бренна вставала на его защиту.

— Не обращай внимания, — попросил он. — Это такая игра.

Она понимающе кивнула. «Игра» сопровождала весь обед, становясь все более жестокой и непристойной, и к десерту улыбки этой троицы уже напоминали звериный оскал, однако злобные шутки продолжались. Бренна удивлялась, как можно есть в такой обстановке, но, казалось, все это только возбуждало их аппетит. Раф ел и пил равнодушно, и только Бренна ни к чему не притронулась.

— О, наша невестка, вероятно, следит за своей фигурой, — сказала маркиза, заметив нетронутое блюдо перед Бренной.

— Таким образом она дает понять, что и мужчинам не мешало бы последить за этим, — язвительно добавил Грант.

— Мужчина, претендующий на изысканность, мог бы придумать что-нибудь более оригинальное, чем пренебрежение трапезой, — возразил маркиз. — Но я согласен, за собой надо следить.