Все решает случай - Эдит Лэйтон

Раф взял лампу со стола и поднял ее над головой.

— Тьфу! — с отвращением бросил он. — Это настоящий свинарник!

Бренна не возразила, Даже свиньи едва ли стали бы жить в таком месте. Здесь пахло мочой и плесенью, как от одежды, оставленной под дождем. Пол был покрыт пятнами и засыпан мусором, ковриком служила грязная тряпка, а окна покрывал густой слой застаревшей пыли и сажи. В колеблющемся свете лампы была видна мышиная нора в стене. С выступающих закопченных балок низкого потолка свисала паутина. Бренна коснулась пальцем в перчатке покрывала на кровати.

— Не трогай! — воскликнул Раф. — Кто знает, что выскочит оттуда! Неудивительно, что в общем зале никого нет. Даже Пеку и кучеру пришлось самим отводить лошадей в конюшню!

Взяв Бренну за руку, он повел ее вниз по скрипучим ступенькам лестницы в холл, и там в ярости стукнул кулаком по столу регистратора.

— Где хозяин? Пришлите ко мне Дженкинса! — потребовал Раф, когда из пивного бара, сутулясь, появился какой-то человек.

— Дженкинс? Ха! Этот негодяй? Он продал мне гостиницу три года назад, — сообщил новый хозяин. — С тех пор это заведение пришло в упадок, так как он скрыл от меня, что новая дорога проложена в стороне и все кареты теперь ездят по ней.

«Три года назад? — подумала Бренна, с удивлением глядя на Рафа. — Значит, он три года не появлялся в родном доме?»

Раф умерил свой гнев.

— Говорите, новая дорога?

— Да, она пролегает в пяти милях к востоку отсюда. Прямая, как лента, и путешествовать по ней — одно удовольствие. Вы можете ехать, милорд. — Хозяин криво усмехнулся. — Следующая гостиница, «Белый кролик», в трех часах езды отсюда в лучшем случае.

— Проклятие! — рявкнул Раф. — Уже совсем темно! Мы, конечно, отправимся в путь, — обратился он к Брен-не, — но если новая дорога окажется изрытой колеями, как та, по которой мы приехали сюда, мне не хотелось бы гнать по ней лошадей в темноте.

— К тому же дует западный ветер, — сказал хозяин с ухмылкой. — А это значит, что к полуночи или даже раньше пойдет дождь.

— Что ж, выбирай, — взглянул Раф на Бренну, — останемся мы здесь или рискнем ехать дальше ночью?

— Я соглашусь с любым твоим решением, — ответила Бренна. «Но если мы останемся, решусь ли я раздеться на ночь?» — подумала она.

Ей не пришлось раздеваться, поскольку Раф запретил делать это.

— Бог знает, что можно подцепить здесь, если снимешь даже чулок! Впрочем, — он с отвращением посмотрел на кровать, — мне приходилось спать в местах и похуже. Не так часто, но бывало.

В конце концов, Раф притащил из кареты конскую попону, постелил ее на кровать и, положив поверх свое пальто, предупредил Бренну, чтобы она ничего с себя не снимала. Проследив, хорошо ли она устроилась, Раф снял сюртук и лег рядом с ней.

В комнате стояла тишина.

— Я думаю, не стоит тушить свет, — сказал он, услышав легкий шорох и царапанье у стены.

Они по-прежнему молчали. Затем до Рафа донесся другой звук, и сердце его сжалось. Бренна лежала на боку, отвернувшись от него, и ее плечи вздрагивали. Он приподнялся на локте и с беспокойством посмотрел на жену, готовый немедленно встать, собрать вещи и двинуться с ней в ночь, лишь бы она перестала плакать. Коснувшись ее плеча, Раф наклонился и заглянул Бренне в лицо.

— Ах ты, негодница! — воскликнул он, когда она разразилась смехом.

— О, Раф! — промолвила Бренна, немного успокоившись. — Что за комедия — наш медовый месяц! Сначала я напилась, как матрос, а теперь мы остановились в этой клоаке!

Он поцеловал ее и тут же отпрянул, чтобы не подвергать себя искушению.

— По крайней мере мы весело начали его, Брен. А это неплохо, не так ли?

— Неплохо. — Бренна свернулась калачиком в его объятиях. — Совсем неплохо, Раф.

— Все самое лучшее у нас впереди. — Не сомневаюсь.

Раф улыбнулся и, расположившись рядом с Бренной, обнял ее. «Она отличный товарищ, — радостно подумал он. — Бренна — то что надо и даже лучше, чем я заслуживаю, устроив для нее такое свадебное путешествие».

Раф не представлял себе, чтобы какая-нибудь избалованная леди вроде Аннабел выдержала бы такое начало медового месяца. Даже если он не мог полностью выбросить ее из головы, то по крайней мере не должен вспоминать о ней в брачной постели. И Раф решительно запретил себе думать об этой женщине, лежа рядом с уютно прижавшейся к нему женой.

Бренна положила голову ему на плечо и, погрузившись в глубокую дремоту, что-то пробормотала; затем переместила голову на грудь мужа, а руку — на сердце. Раф вдыхал ее аромат, тронутый до глубины души тем, как доверчиво она спала в его объятиях даже в этом ужасном месте.

«Все не так уж плохо, — заключил Раф. — Это не то, о чем я мечтал, но я привык к тому, что мои мечты редко осуществляются. Однако и это совсем неплохо».