Ты - моя ошибка - Ники Сью

- прыснула я, поджимая губы. Сердце забилось быстрей, оно прыгало едва, не разрывая от своих выходок грудную клетку. С одной стороны на меня накатывала волна смущения и протестов, с другой, безумно хотелось ощутить прилив адреналина. Риск быть пойманными забавлял, оголял каждую клеточку потаенных желаний. И я неосознанно наклонилась, легонько касаясь губами щеки Ника. Он тяжело задышал, мои губы отдало легкой пульсацией, словно его бешеный пульс скользил прямо под кожей.

А в следующую секунду я почувствовала, как рука Никиты прикоснулась к моей груди, задевая самые яркие участки. Его пальцы нежно проходились, и от этих движений меня словно пронзал электрический разряд.

В ответ я обвила руками шею Никиты, погладила грудь и начала скользит пальчиком к животу, ощущая рельефный пресс, который он прятал под одеждой. Сладость вскружила голову нам обоим, наверное поэтому когда послышался скрип дверей, мы не сразу заметили. И только когда звук каблучков усилился, ко мне вернулось осознание реальности. Я моментально отпрянула и вырвалась из объятий Ника, пересаживаясь обратно на диванчик.

Женщина с бейджем на шее, явно заметила наши шалости. Я видела, как она поджала губы, и как на переносице у нее сошлись брови от негодования.

- Блин, - прошептала, поправляя юбку. Почему-то стало стыдно. Щеки так и полыхали от нахлынувшего жара, а внизу живота продолжало пульсировать от неполученного удовольствия. Жалела ли я о том, что чуть не отдалась в общественном месте этому засранцу? Однозначно нет. В этом было нечто непередаваемое. Вены сжались, кровь пульсировала с бешеной скоростью, а губы растянулись в глумливой улыбке. Стыд сменился на смех, который я пыталась сдержать.

- Ну и чего ты слезла? – неожиданно спросил Новиков, наклоняясь ко мне. Его голос звучал с нотками усмешки, кажется, он издевался.

- Иди к черту, - буркнула я, подпирая подбородок ладошкой. На большом полотне кадры сменяли друг друга, но события стали еще более не интересными. Я перестала понимать, о чем фильм.

- Я могу выпроводить ее, - не унимался Ник.

- Я и не сомневаюсь.

- Бояться совершать странные поступки – возбуждает. Особенно когда это первый раз.

- Ты настолько сильно возбудился? – я повернулась к Никите, разглядывая в темноте его глаза, в которых мелькали яркие задорные огоньки.

- Нет, но ты да.

- Дурак, - хмыкнула я и отвернулась. Мне вдруг захотелось, чтобы Новиков положил руку на мое плечо, чтобы притянул к себе. Однако он молча уставился в экран, больше не проронив ни слова. Так не ведут себя парочки, так не ведут себя парни девушек. Мы однозначно не относились к этой категории.

Осознание болезненно ударило под дых. Но я поспешила откинуть плохие мысли. Сейчас мне хорошо, нам хорошо. Неважно, что будет завтра. Порой, чтобы вырваться из оков ржавой клетки, нужно добровольно прыгнуть в воду, с подвязанной гирей на ноге. Нужно отдаться порыву и силе воды, ощутить, как плечи и тело затягивает пучина. Начать тонуть. Только тогда получиться открыть глаза и увидеть, что жизнь не заканчивается из-за переломанных крыльев. Плохие эмоции стоять на ровне с хорошими. Без них невозможно познать вкус счастья. Мне хотелось познать, что значит тонуть рядом с этим человеком. Хотя я заранее знала – впереди ничего нет, кроме темноты. И все-таки не могла бороться со своим желанием. Не могла добровольно отпустить его руку.

Глава 33 – Ульяна

Домой мы вернулись не сразу, прогулялись немного по ночным улочкам города. Было холодно, но от свежего воздуха приятно покалывало в груди. Я вдыхала кислород, наслаждалась тишиной. В парке у озера почти не было людей, из воды не торчали головы маленьких черепашек, не плавали утки, зато громко шелестела листва

Звезды над головой переливались, притягивая к себе внимание, а серебристая луна освещала узкую безлюдную тропинку. Мы не держались за руки, но шли на одном расстоянии, обсуждая фильмы и книги. Я и до этого предполагала, что Новиков много читает. Но в разговоре он еще больше открылся.

- Интересно, что здесь было до того, как началось строительство города, - задумалась я, разглядывая маленький островок в центре зеленого озера. Там росли деревья, кустарники и стоял маленький домик для живности. Мы остановились напротив лунной дорожки, прослеживая путь в сторону плакучей ивы, чьи ветви опустились в воду.

- Думаю, здесь кто-то жил. Может даже поселение. Но скорей всего они не занимались своим домом, какой-то народ нагрянул, колонизировал и…

- Захват земель — это ужасно, - произнесла я, вдыхая полной грудью. Надо было все же надеть джинсы, потому что ноги начинали подмерзать из-за прохладного ветра. Ночами температура прилично падала, намекая на приход зимы.

- Смотря, с какой стороны посмотреть.

- В смысле? – я повернула голову, стараясь разглядеть в профиль Ника. Он чуть вытянул переднюю губу, задумчиво продолжая разглядывать лунную дорожку.

- Понимаешь, право на собственность существовало еще до появления правительства. Оно есть у нас априори. Потому что мы люди.

- Не понимаю, к чему ты клонишь, - я тоже перевела взгляд в сторону зеркальной воды. В ней отражалось два человека: таких разных и в какой-то степени чем-то похожих. По крайне мере, мне вдруг так показалось. Новиков держал руки в карманах черной парки, из его рта выходили клубы пара, а ветер глумливо игрался с волосами парня, раскидывая короткие пряди по широкому лбу.

- Собственность человека заключается в его личности. Труд и работа – и есть его собственность. Наш труд принадлежит только нам. Но если мы прожигаем жизнь, не используем землю по назначению, не вспахиваем ее и не приумножаем богатства, то это уже не является нашей собственностью. По сути, мы не имеем право претендовать на нее.

- То есть ты согласен, что, если кто-то придет и захватит твой огород, за которым некогда ухаживала твоя мама, ты будешь мирно стоять и кивать, потому что не приложил руку к нему? – с дерзостью в голосе спросила я. Перевела взгляд на Ника, и заметила, как на его скулах вдруг забегали желваки. Будто я задала неуместный вопрос, сказала что-то ненужное. Между нами повисла затяжная пауза. Новиков продолжал молчать, продолжал смотреть вдаль, погружаясь в свои мысли. Напряжение искрило, медленно ложилось на плечи и мне сделалось совсем не по себе.

Спустя почти десять минут тишины, я поняла – разговор и милая прогулка закончились. Где-то сработал спусковой крючок.

- Холодает, пошли домой? – спросила, прочистив горло. Однако Никита