Просто так - Натализа Кофф

Мне принесли меню. Я сделала заказ. От вина решила отказаться. Мало ли, опять налакаюсь до чертиков.

За столик справа от меня администратор проводил парочку. Я бы не обратила внимая, если бы не знакомый голос и имя, которое появилось в диалоге.

Черт! Вот везет мне, как утопленнику, ни меньше.

– Я хочу, чтобы ты убрал его, – тихо говорила женщина. Голос Изабэллы я узнаю из миллиона. Вот только кого она там убирать собралась?

Я постаралась сидеть незаметно, практически слилась с мебелью. Тихо попросила счет у официанта. И слушала дальше.

– Бэллочка, – тихо возразил мужчина, – Спартака невозможно убрать. Много кто пытался, но пока не у кого не вышло. Найди другого. И прекрати лезть ко мне со своими проблемами. Давай просто поужинаем.

«Бэллочка» перестала изливать свои проблемы на собеседника. А я постаралась незаметно исчезнуть из ресторана, радуясь, что хозяев я так и не встретила.

И что теперь делать? Вновь идти в «Престиж» и спасать Кузьму? А ему нужно, спасение это? А если его и вправду того, уберут? В горле появился ком. Нет, он бесспорно, скотина. Но я не могу все пустить на самотек!

Поймала такси и направилась в сторону фирмы Спартака. А может, позвонить сначала? Ну да, так он мне и ответил. Особенно после нашей последней встречи.

Я торопливо вошла в офис. Лестница? Или лифт?

Решила не рисковать. Не хватало еще биться в истерике в крошечной кабине лифта. И потопала по лестнице. Оказавшись на четырнадцатом этаже, осторожно открыла дверь. Все здесь было точно так же, как и два месяца назад. Та же секретарша, те же стеклянные двери в кабинет генерального.

– Добрый день, – поздоровалась я с секретарем, – Мне нужно срочно поговорить с Кузьмой Владленовичем, – говорила я, – или со Львом.

– Львом Федоровичем? – переспросила девушка.

Осторожно кивнула. Не знаю я его отчества, что уж поделать.

– Как Вас представить? – поинтересовалась девушка.

– Илона Сладковская, – ответила я и уселась на диванчик, собираясь ждать аудиенции у великого Спартака.

– Вкусняшка? – раздался знакомый удивленный голос. Подняла голову. Лев стоял посреди приемной, спрятав руки в карманы, – Ты как здесь? А ты… А ну, пойдем.

Лев как-то подозрительно осмотрелся по сторонам и потащил меня за руку в кабинет Спартака.

– Ольга Юрьевна, – прокричал он на ходу, – Забудь о ее приходе!

– Вы куда меня тащите? – возмутилась я.

– В общем, так, слушай сюда, – перебил меня Лев, – Пойдешь сейчас в дальний кабинет, и ни в коем случае не уходи. Поняла? Дождись его. Ладно?

– Вы не понимаете, – перебила я парня, – Я случайно услышала, как моя мать собирается убить Кузьму. Я в ресторане обедала, а там она за соседним столиком. И они… Она четко сказала, что хочет Спартака заказать!

Я немного не рассчитала, и мое показное спокойствие медленно начало перерастать в истерику.

– Не первый раз, Вкуняшка, – хмыкнул Лев, – Она его постоянно кому-нибудь заказывает. Он просто не хочет ее садить, потому что она – твоя мать.

– Как? – не поняла я.

– Не хочет, чтобы ты страдала еще больше, – сурово проговорил Лева.

– Да мне плевать на нее! – почти прокричала я, – Пусть катится к чертям. Я ее видеть не хочу.

– А Спартака? – Лев испытывающим взглядом сверлил мое лицо, – На него тоже плевать?

– На него нет, – честно ответила я.

– Это клево! – заулыбался парень, – Все, прячься там. Включи телек. Можешь делать все, что хочешь. Давай, давай. Только тихо посиди, ладно?

Я послушно спряталась в тайной комнате за шкафом. Включила телевизор. Налила себе чай в кружку, и уселась на диван. На экране несколько квадратиков показывали картинку. Но мой взгляд замер только на одном окошке. На кабинете через стенку от меня.

* * *

– Поздравляю, тебя вновь хотят убить, – жизнерадостный голос друга раздражал, как и все кругом. Меня все бесило, нервировало. И больше всего – мой пофигизм ко всей ситуации. Месяц назад я твердо решил не лезть к Изабелле, поскольку сомневался, что не придушу ее. А если придушу – будет страдать Илонка. Эта стерва ведь ее мать.

– Я тебе в последний раз говорю, – не унимался друг, – Я больше не буду просто ждать. Я сам прижму ее.

– Не смей, – тихо проговорил я.

Занял свое место за столом, и принялась перебирать бумаги. Не было у меня, если честно, желания, работать. И зачем приперся? Сидел бы дома. Пил бы, как и раньше. Так нет же, что-то меня потянуло сюда.

Оперся локтями в стол, прижал ладони к лицу.

– Не в курсе, как у Вкусняшки дела? – зачем-то спросил Лева, хотя и сам без меня прекрасно знал, как у нее дела. Друг по моей просьбе регулярно наводил справки. У Илонки все отлично. Новая семья. Новая мечта. Книгу пишет. Все у нее хорошо. Правда, похудела немного. И волосы отросли.

Вспомнил, как ее пряди скользили сквозь мои пальцы тогда, в самый первый раз. Постарался отодвинуть картинку далеко-далеко.

– Может, хватит ее так называть? – пробормотал я.

– А все же? – не унимался друг.

– Нормально все, – откинулся на спинку кресла, – Вчера у редактора была. Скоро первую часть отдаст.

– Кузьма, ты мне друг, – серьезно начал Лева, – Но хватит уже, а? Иди к ней. Расскажи все как есть. Она поймет. Столько времени прошло. Она выслушает тебя.

– Она точно не простит, – тихо проговорил я, – Я все сделал, чтобы свалить из ее жизни. Думал, ребенок удержит. И тут облом. Нет ребенка.

Мне было отчаянно больно и плохо. Физически плохо. Как ломки у наркомана. Понимал, нужна она мне. Просто нужна. Но не примет меня. Точно не примет.

– Понимаю, у тебя характер, но ты хотя бы попытайся, – не унимался друг.

– Ага, и что я ей скажу? – вздохнул я, – Я испортил твою жизнь, потому что не смог держать свое хозяйство в руках? Или нет, вот лучше так: «Я спал с тобой не потому, что Бэлла твоя мать и чтобы заставить ее отказаться от денег отца. А просто так». Или вот: «Я хотел заделать тебе ребенка, когда просек, что ты девочка. А бабки не причем»? Так, да?

– Ты мог бы сказать ей, что она – единственная, ради которой тебе хочется жить, – подсказал Лева, – Единственная, которая значит для тебя гораздо больше, чем работа или бабки. Да что там говорить, она – лучшее, что случалось с тобой. Она – твоя жизнь. Ей бы понравился такой расклад.

– Она пошлет меня, – усмехнулся я, – Я бы послал.

– А