Дотянуться до звёзд - Эмма Скотт

Я зашел в раздевалку – там уже собрались мои товарищи по команде и тренер Браун. Остальные ребята болтали и смеялись, делали растяжку. Двое кивнули мне, когда я вошел, и я кивнул в ответ.

Выдав команде свои обычные наставления, тренер Браун отвел меня в сторонку.

– Сегодня приехали ребята из НССА, Уэс, – сказал он, кладя руку мне на плечо. – Еще рано, сезон только начался, но, раз уж ты на стипендии, для тебя это может быть весьма удачно.

Я вывернулся из-под его руки, а в голове у меня одно за другим всплывали всевозможные ругательства.

– Правда? – спросил я. – Сегодня.

– Я только что об этом пронюхал. Не хочу тебя пугать, но один из них контачит с районным Олимпийским комитетом.

– Вы вроде не хотели меня пугать.

– Верно.

Больше я ничего не сказал, и дружелюбная улыбка тренера померкла. Он ушел.

«Твою мать».

Моя стипендия уже закончилась, и я понятия не имел, как буду оплачивать последний год учебы в Амхерсте. И вот впервые в жизни я не выспался накануне соревнований, и в тот же день к нам пожаловали ребята из НССА.

Я рывком затянул узел на кроссовке.

– Будет весело.

Небо заволокло тучами, похолодало. Я попрыгал, пробежался на месте, чтобы разогреться. Сегодня нашими противниками были студенты из Массачусетского технологического института, Уэслиана и Бостонского колледжа. Хейз, студент из Уэслиана, встречавшийся с девицей, которая жила с Отем в одной квартире, все поглядывал на меня, а заметив, что я на него смотрю, кивнул. Я уставился на него в упор, и через несколько секунд Хейз возвел глаза к небу и отвел взгляд.

– Эй, малыш! Привет!

Я вскинул голову и посмотрел на трибуны. Они были заполнены в основном болельщиками, готовыми терпеть холод ради возможности посмотреть последние отборочные соревнования.

Очевидно, моя мать была из их числа.

– Это что, чертова шутка? – пробормотал я себе под нос.

На трибуне сидела Миранда Тёрнер, одетая в пурпурно-белую футболку – цвета Амхерста, – на которую была нашита надпись «У. Тёрнер». Крашеные светлые волосы Ма собрала в хвост на затылке, так что взорам всех присутствующих открывались вдетые в уши огромные золотые серьги-кольца.

Она замахала мне, потом обеими руками указала на мужчину, сидевшего рядом с ней. С поля я не мог толком его разглядеть, но мне показалось, что он похож на пятидесятилетнего учителя естествознания. Лысый, в огромных очках, с усами и в ветровке.

Ма сложила ладони рупором и поднесла к губам.

– Это Пол, о котором я тебе говорила! Помнишь?

На открытом пространстве ее акцент особенно резал слух.

«Эт’ Пол, о к’тором я те’ г’рила!»

Я махнул ей рукой и сделал вид, что полностью поглощен растяжкой. Коннора нигде не было видно. Возможно, у него слишком сильно болит голова с похмелья и он не придет. Он не обещал, что придет поболеть за меня на соревнованиях. Но это будет первый раз, когда он не пришел.

– Его отсутствие стало бы вишенкой на торте этого отвратного дня.

Мой первый забег был на двести метров. Хейз встал на соседнюю с моей дорожку.

– Привел свою мамочку посмотреть на тебя, Тёрнер? Это так мило, что меня того и гляди стошнит. Хотя нет, это же твоя прерогатива, верно?

Я открыл было рот, чтобы выдать какой-то ядовитый ответ, но ничего не придумал. Уставший мозг был затянут туманом.

– Нечего сказать? – Хейз поцокал языком. – Я разочарован. Неужели Амхерстская Задница теряет форму?

Демонстративно не глядя на него, я занял свое место и сосредоточился на глубоком дыхании, надеясь, что свежий воздух придаст мне энергии.

Прогремел выстрел.

Обычно я умел предчувствовать звук выстрела, мои мускулы приходили в движение, как пружина, и я срывался с места одновременно с выстрелом. Но не сегодня.

Уже через секунду я понял, что все кончено.

Впервые за долгое время меня обогнали четверо, в том числе Хейз. Я напряг все силы, задействовал все ресурсы организма, заставляя свои ноги двигаться быстрее, рванулся вперед и обогнал троих соперников, но Хейза было не достать.

Я пересек финишную черту вслед за ним и дальше побежал неспешной трусцой, потом пошел шагом, упер руки в бока и дышал тяжелее, чем мотор моей машины по утрам.

Мне не требовалось смотреть на табло, чтобы понять: я на добрых полторы секунды отстал от своего обычного результата.

– Второе место, – сказал Хейз. Он почти не запыхался. – Это что-то новенькое. Или ты хотел получше рассмотреть мою задницу? Моя девушка сейчас здесь, не заставляй ее ревновать.

Я втянул в себя воздух и посмотрел на трибуны. Там сидела Руби, одетая во что-то ярко-желтое. А рядом с ней, справа от моей матери и Пола, сидел Коннор.

Он сложил ладони рупором и прокричал:

– Все равно ты мой мальчик, Блу!

– Ты сделаешь их в следующий раз, малыш! – завопила моя мать.

Я сделал вид, что вытираю подбородок о плечо, чтобы скрыть улыбку, и на секунду крепко зажмурился, потому что пот ел мне глаза.

Подошел тренер Браун.

– Давай поговорим, – сказал он своим деловым тренерским тоном.

– Плохо спал, – ответил я. – Все в порядке. Я прорвусь.

Тренер поджал губы, но кивнул.

– Соберись. Сосредоточься. Пока еще идут отборочные, и сегодня не последний день, когда нас посещают сотрудники НССА.

– Знаю. Я справлюсь.

Спустя сорок минут я снова стоял перед стартовой чертой – начинался забег с препятствиями.

«У меня нет сил».

После первого забега ноги стали тяжелыми, словно к ним подвесили гири. На меня давило присутствие матери и этого Пола. Он сидел на месте, которое должен был занимать мой отец. Отем здесь нет, некому подтолкнуть мое мужское эго. Зато здесь ребята из НССА, и я почувствовал надвигающуюся катастрофу еще до стартового выстрела.

Первые три барьера я взял чисто, но с каждым разом прыжки давались мне все труднее и труднее. На четвертом препятствии я недостаточно высоко поднял правую ногу и мыском кроссовки задел барьер. Барьер не упал, но я сбился с ритма. Подходя к пятому препятствию, я не уложился в семь шагов, и мышечная память моего тела дала сбой.

Мне не следовало даже пытаться перепрыгнуть через пятый барьер, но я двигался слишком быстро и не успел затормозить. Я ударился о барьер левой ногой, потом правой и тяжело упал, повалив преграду; я успел выставить перед собой руки и благодаря этому не разбил лицо. Ударившись о землю, я перекатился на спину и судорожно попытался вдохнуть, из меня словно выбили весь дух.

С трудом продышавшись, я проверил свое состояние. Ничего не сломано, никаких растяжений, однако все тело болело, а ладони я ссадил до крови. Правое колено зверски болело. Я медленно сел и оглядел себя.