Сердце ждет любви - Сюзанна Энок

— Френсис Хеннинг, — ответил он со скрытой усмешкой. — Бедняга! Это его лошадь.

Роуз спустилась пониже, словно не замечая, что он не убрал свою руку.

— И что же?

— Он проиграл ее на прошлой неделе. А теперь пытается вернуть, пока его бабушка не приехала в город и не выяснила, что он играет.

— Тогда ему не следовало делать этого, — заметил Джеймс, стоявший в стороне от Брэма.

— Ему не следовало играть, если нельзя было проигрывать! — резко заявил Брэм. — Игра — это всего лишь развлечение. Кто играет с другой целью, просто дурак.

Роуз перевела взгляд на брата. Судя по выражению его лица, он слышал и понял замечание Брэма. Но, несмотря на попытку Брэма отправить Джеймса на ленч с Косгроувом, чтобы остаться наедине с ней, она подумала, что услышать некоторые рассуждения старшего друга для ее брата полезно.

— Я кое-чего не понимаю, — пожаловался Джеймс. — Вы почти все время выигрываете, но я видел, как однажды все-таки проиграли.

— Верно. — Брэм достал из внутреннего кармана своего синего сюртука пачку, в которой на вид было около пятидесяти фунтов. — Вот на эту сумму я рискну сейчас играть. Если проиграю, мой вечер закончится.

— А если в следующей партии можно отыграться? Вздохнув, Брэм спрятал деньги.

— Пока я могу позволить себе расстаться с ними, мне их не слишком жалко. Если я займу еще денег и проиграю, то мне придется обращаться к герцогу за деньгами. Я, разумеется, никогда не сделаю этого. Он скорее увидит меня в кандалах, чем потратит на меня лишнее пенни.

— Значит, у вас нет выбора, когда у вас кончатся деньги? Я бы…

— Ты не понял. Если проиграешь лишнее, то останешься кому-то должен. И тогда ты утратишь свою свободу или свободу того, кого ты любишь. — Он взглянул на Роуз. — А если Косгроув скажет, что единственный способ погасить твой долг — это застрелить графа Минстера? Они далеко не друзья.

Побледнев и тряся головой, Джеймс отшатнулся.

— Он не попросит сделать такое… Кинг — мой…

— Он твой друг. И останется им, пока ты, Джеймс, не откажешься сделать то, чего он требует. Уж поверь мне. Я был на твоем месте.

— Но вы с Косгроувом были друзьями… совсем недавно, — заметила Роуз, не зная, следует ли ей вмешиваться в этот урок, но любопытство не позволяло ей молчать.

Черные глаза Брэма оценивающе смотрели на нее.

— Я делал то, что он просил.

У Джеймса перехватило дыхание.

— Но вы ведь никого никогда не убивали.

— В действительности я убил несколько человек, но тогда я носил военную форму. Нет, его просьбы были намного проще. Кольцо с рубином, которое он носит на указательном пальце левой руки, — ты его помнишь?

Роуз кивнула, поскольку ей показалось, что он обращается к ней. Она вспомнила это изумительное украшение.

— Отец подарил его мне на мой шестнадцатый день рождения. Оно хранилось в семье Джонсов пять поколений. Но я был должен Косгроуву три тысячи фунтов, и мне было нечем отдать долг.

Кольцо скорее всего не стоило таких денег, но явно не это интересовало маркиза.

— Что сделал его светлость, когда узнал об этом? — спросила она.

Его лицо стало суровым.

— Я не хочу об этом говорить.

О Господи! Неужели это кольцо было причиной напряженных отношений между отцом и сыном? Это объясняло многое, но почему Брэм решил порвать отношения с Косгроувом именно сейчас? Роуз всматривалась в его четкий профиль, когда он повернулся и наблюдал за торгами. Кольцо не разрушило их дружбу, но не сделала ли это она?

Это казалось очень существенным. Все, что произошло в последние дни, заставило Роуз заново пересмотреть все, что она знала о Брэме. Она не могла представить, что он мог быть таким же доверчивым, как Джеймс. Как и не могла поверить, что мужчина, которого она сейчас знала, мог оказаться в положении, когда ему приходилось поступать вопреки собственной воле. Должно быть, он получил жестокий урок, но он явно пошел ему на пользу. Увы, совсем не так получилось с ее братом.

Постепенно у нее теплело на сердце, и эта теплота разливалась по всему ее телу. Кем бы ни был этот мужчина, становилось все яснее, что он не двойник — ни по характеру, ни по поведению — Кингстона Гора. А кем он мог стать, начинало очень и очень интересовать ее.

Он стоял, делая вид, что следит за аукционом, и невольно задавал себе вопрос, не слишком ли много поведал о себе. Сегодня он надеялся удержать Лестера от игры и не собирался рассказывать ему сказки об ошибках своей юности. Хорошо, что он не упомянул о том, какую пользу принесла ему утрата кольца; герцог решительно и ясно высказал все, что он думал о своем втором сыне. Это был и в самом деле хороший урок.

Теплая рука коснулась его плеча, и он замер.

— Ты уже говорил, что Косгроув жестоко поступал с друзьями. Как это было? — спросила Розамунда.

Ему не хотелось отвечать: ей ни к чему было слушать еще одну историю о том, каким чудовищем являлся Косгроув. Но Лестер все еще слушал его, и если Розамунда хотела излечить своего брата от игромании, он постарается позаботиться об этом.

— Вызнаете Джона Истерлинга?

Оба отпрыска Дэвисов покачали головами.

— Он был старшим сыном виконта Хэммонда.

— Был? — удивленно спросила Розамунда. Брэм кивнул.

— Года четыре назад, когда я еще находился в Испании, Косгроув подружился с Истерлингом, и дело закончилось расписками юноши на сумму долга почти тридцать тысяч фунтов. Узнав об этом, Хэммонд лишил его наследства, и через пару дней Истерлинг застрелился, вставив в рот пистолет.

— Если вас здесь не было, — спросил, побледнев, Лестер, — то как вы об этом узнали?

— Мой брат дружил с Истерлингом. Он мне и сообщил об этой истории. Я не могу сейчас проверить, но, очевидно, узнав о его смерти, Косгроув сказал, что чертовски сожалеет об этом, потому что рассчитывал еще несколько лет позабавиться с ним.

— Меня сейчас стошнит, — сказал Лестер, и Брэм показал ему, где тот мог бы уединиться.

— Ты придумал этот конец, не так ли? — шепотом спросила Розамунда, не замечая или не придавая значения тому, что, опираясь на его руку, она начала привлекать внимание нескольких присутствующих мужчин и женщин.

— Да, но, принимая во внимание, что Кинг еще покажет свою волчью сущность, я счел это вполне своевременным.

— Ты прав. — Она искоса взглянула на него. — А правда, что ты на самом деле бросаешь игру, когда деньги на исходе? Не поддаешься азарту?

— Мои карманы редко пустуют, но да, бросаю. Я не люблю быть у кого-либо в долгу. Никогда. Паршивое состояние.

Он подумал, не слишком ли резко говорит, но Розамунда только вздохнула: