Шепчущий мрак - Филлис Уитни

Он был таким же мерзким, как и его сестра. С трудом сдерживая ярость, я перебила его:

— Почему вы так хотите, чтобы я уехала?

— Я принимаю близко к сердцу все, что касается Лоры. Вы — нет. Это было ясно с самого начала. Вы и представить себе не можете, что натворили. Вам следует уехать как можно скорее, и, если нужно, я готов помочь деньгами.

- Вы, должно быть, действительно потеряли голову, если делаете мне подобное предложение! — вскипела я. — Меня не купишь!

Он сжимал и разжимал кулаки. И опять долго молчал, прежде чем заговорить.

— Я готов любой ценой защитить свою жену, — сказал он.

— Тогда почему вы позволяете ей верить, что изуродованный портрет — дело ее рук?

— Не я посвятил ее в это. Впрочем, со временем она должна была узнать о случившемся.

— Но она уверена, что ничего подобного не делала. Она мне так и сказала, и Ирена ее в этом поддерживает.

Снова он окинул меня долгим холодным взглядом:

— Вы были там. Вы видели. У нее в руке были ножницы. Она держала их, когда я вошел в комнату и увидел вас обеих.

— Их могли ей вложить в руку раньше. Или, возможно, она подобрала их с пола. — И, не дав ему возразить, я быстро спросила: — Если эта ужасная игра имеет хоть какой-то смысл, то как вы думаете, кто такой крестик?

— О каком смысле можно говорить! Она была в бессознательном состоянии и не понимала, что делает.

Сунув руку в карман, я достала сложенный листок бумаги, найденный мною в шкатулке из сандалового дерева.

— Вы думаете, это написала Лора и положила так, чтобы я нашла?

Листок с уродливыми детскими каракулями лежал перед нами на столе. Майлз мог прочесть, Что было написано, но записку не трогал. По его бесстрастному лицу невозможно было предугадать ответ на мой вопрос. Я только почувствовала, как в нем растет ярость против меня

— Почему вы держите ее в плену? — спросила я.

Он так резко откинулся на спинку стула, что меня охватил страх, и я, поднявшись с места, направилась к двери.

Неподалеку от дома Дони с самозабвением лепила снеговика.

— Ты знаешь, в каком направлении отправились Лора и Гуннар? — резко спросила я ее.

Ухмыльнувшись, она показала рукой, но, несмотря на всю ее веселость, в ее взгляде, таилась злоба. Отвернувшись от этой злючки, я двинулась по Лыжным следам, четко выделявшимся на снегу. Идти было нелегко, зато физические усилия принесли мне некоторое душевное равновесие. Я пыталась выбросить стычку с Майлзом из головы. Возможно, я испугалась без всякой причины.

Вокруг меня простирались снежные поля, по которым, пружинисто приседая, скользили лыжники. Невдалеке мелькнул красный свитер Гуннара и черно-белый костюм Лоры. Они с удивительной легкостью елочкой поднимались по склону! Еще мгновение — и скроются из виду, бесполезно пытаться догнать их. Но вот, добравшись до вершины, они развернулись и покатили вниз. Я осталась их поджидать там, где стояла, и вдруг увидела, как, проехав всего несколько ярдов, Лора взмахнула руками, тело ее изогнулось, и она начала падать. Она вскрикнула. И тут же Гуннар, резко затормозив, обернулся к ней. В следующее мгновение он сбросил лыжи и опустился на колени рядом с Лорой.

Я поняла, что она ушиблась, и бросилась через снежное поле по целине, то и дело проваливаясь по колено в снег.

Когда я добралась до них, Гуннар уже помог Лоре подняться, и Она осторожно ощупывала свою лодыжку.

— У тебя что-то с ногой? — закричала я, рванувшись к Лоре.

Они обернулись, и Лора ободряюще улыбнулась:

— Я повредила лодыжку, но не думаю, что это серьезно. Не торопись так, Ли, ты вся вывалялась в снегу, словно сама несколько раз упала.

Я принялась отряхивать снег с брюк и куртки, только теперь осознав свое эмоциональное состояние, безрассудное и неуправляемое. Я бежала к Лоре, как ребенок — к своей пострадавшей матери. Это потрясло меня и успокоило, прежде чем я окончательно выдала себя.

Гуннар наклонился над лыжами Лоры, изучая их, чтобы понять, чем было вызвано падение, и когда он поднял на нас глаза, взгляд их был серьезен.

— Были повреждены крепления, — пояснил он. Лора испуганно уставилась на него:

— Теперь ты веришь в то, что происходит? Ты веришь, что это было сделано намеренно?

Я вспомнила об изуродованной картине, о шепчущем голосе, о записке. Во всем этом не было реальной опасности, целью было помучить. Душевная пытка могла толкнуть запуганную женщину на какой-нибудь отчаянный поступок. Но Лора больше не боялась. Или боялась? Когда Гуннар снял с нее вторую лыжу, Я заметила, что вся ее недавняя жизнерадостность и приподнятое настроение куда-то испарились. Вернулся страх, и страх этот был еще сильней, чем прежде.

— Разве ты не понимаешь? — обратилась я к Гуннару. — Кто-то хочет, чтобы она была испуганной и беспомощной. Я не знаю, зачем это кому-то нужно, но это именно так. Словно ее к чему-то подталкивают.

На этот раз Гуннар не отмахнулся от моих слов, как от женских бредней, и не стал отрицать ужасного состояния Лоры, но я чувствовала, что подобное коварство недоступно его пониманию. Он принадлежал к тем людям, которые живут в хорошо сбалансированном мире, ясном и разумном, где не поддающимся объяснению поступкам нет места.

Лора вцепилась в его руку:

— Пожалуйста, я хочу поскорее вернуться в твою хижину и снять ботинок. Майлз знает, что делать. И, Гуннар, дорогой, спланируй для меня следующие несколько дней, как ты обещал. Помоги мне продержаться это время, пока я не уеду в Штаты.

Гуннар, поддерживая ее одной рукой, вопросительно посмотрел на меня поверх ее головы. Он не знал, как сражаться с невидимым необъяснимым злом. Казалось, он просил о помощи, а я не знала, чем ему помочь.

— Я уже планирую, — терпеливо ответил он. — Мне удалось заказать ложу в театре на среду вечером. А в понедельник я вас обеих приглашаю навестить мою матушку. Я устрою себе выходной. Но, Лора, было бы лучше, если бы ты рассказала нам, что с тобой происходит, разве нет? Безусловно, все можно было бы исправить, если бы мы точно знали, кто старается причинить тебе эти душевные муки.

Она яростно замотала головой:

— Нет, нет! Я скоро уеду в Голливуд. Прошлое останется в прошлом. С ним покончено. Оно никого не поймает вновь в свои сети. Иначе последствия были бы губительны. Майлз не хочет возвращаться, и я не собираюсь его больше об этом просить. Мне придется поехать одной.

— Был Майлз в студии в ту ночь, когда погиб Кэс Элрой? — бесцеремонно спросила я Лору.

До сих пор взгляд ее был теплым, почти нежным, теперь же она посмотрела на меня как на постороннего ей человека, какой я, собственно, и хотела быть.

— Конечно, его не было в студии. Это просто смешно. В тот вечер он был в театре вместе со своей сестрой. Все это знают. Чего ты добиваешься? Что еще теперь у тебя на уме?